Саймон поднялся на ноги и пошел к выходу. Синди понял, что на него местные вещества тоже не подействовали. «Фигня, а не кафе», — с презрением подумал он. — «И что все слюни на эту Джугву пускают? Сами себе придумали сказку. А потом, конечно, неудобно сказать, что ничего такого в ней нет». Синди тоже встал и пошел за Саймоном. Здесь ему нечего было делать, зато выпал такой удачный момент, чтобы поговорить.
Спину певца в толпе он углядел сразу, и поспешил за ним, но почему-то не мог его догнать, как ни бежал. Саймон шел неспешно, и еще успевал с кем-то переброситься парой слов, посмеяться, даже остановиться и поговорить, а то и быстро поцеловать какую-нибудь девушку, а Синди все отставал от него, хотя уже бежал. Сердце колотилось все быстрее, дыхание сбивалось. Синди подумал, что все дело в каблуках и пошел босиком, но и это не помогло. Иногда Саймон останавливался и оборачивался, словно проверял, идет ли Синди за ним. Тогда Синди еще больше спешил и почти успевал коснуться его руки, но в последний момент Саймон снова оказывался впереди, в толпе, и люди разговаривали с ним, смеялись и проходили мимо. Они мешали Синди, оттирали его прочь, девушки ставили ему подножки, юноши отталкивали плечами. Синди взмок. Он рванулся вперед и почти успел схватить Саймона за рукав, но ткань выскользнула из его пальцев, а сам певец оказался в нескольких метрах, и тогда Синди все понял. Он запрокинул голову и посмотрел в высокое безоблачное небо, а небо посмотрело на него. Оно тоже все понимало, и Синди зажмурился, чтобы никто не делил с ним его знания.
Когда он открыл глаза, над ним был белый гостиничный потолок и лицо Саймона. Тот провел рукой по лицу.
— Очнулся. Тошнит? Голова кружится?
— Нет, — просипел Синди.
Саймон вздохнул и промокнул лоб платком. В потолке открылась щель, и в нее было видно небо, и Синди вспомнил.
— Ничего не выйдет, — твердо сказал он. — Я видел.
— Ты о чем?
— Не даешь себя поймать, да? Это ты можешь ловить, притягивать, отталкивать, но себя не даешь поймать.
У Саймона дернулся угол рта.
— Блэк, запомни, что наркота на основе семиполосника для тебя под запретом. Тебя несет.
— Ничего не выйдет, — повторил Синди. — Ну, у нас. Обидно.
Небо снова лезло в глаза, и Синди опустил веки, скрываясь в темноте.
После Джугвы с ее оранжереями на крышах и колодцами на улицах, Хара казалась оплотом цивилизации. Выросший на песке город жил в постоянном ожидании бури — и при первом ее приближении накрывался колпаком. Аэробусу с «Черной Луной» повезло — погода была ясной, путь был открыт. Синди представил во время посадки, как посреди дня здесь темнеет небо и тучи красного песка поднимаются в воздух, чтобы обрушиться на город, а тот выставляет перед собой щиты. Синди усмехнулся: ему тоже не помешал бы колпак, которым можно было укрыться от тревог, но такого счастья ему не полагалось, приходилось встречать неурядицы с открытым лицом. А так хорошо было бы забраться в свой кокон, окуклиться, оставив только запас пищи, воды и воздушный фильтр, и спать, слушать сквозь сон, как шуршит песок об оболочку…
Смит отчитал его, как младенца, после случая в Джугве. Впрочем, тогда досталось всем: Саймона, потому что подбил (и плевать, что доказать это было невозможно), Мелкому и Металлу — потому что не остановили, а Синди — потому что попался. Смит попытался отчитать и Пель, но та при первых же воплях поднялась с дивана и отправилась восвояси, бросив через плечо:
— Когда будешь способен на диалог, поговорим.
Синди сам не знал, что из его видений было галлюциногенным бредом, а что правдой. Он не мог поручиться, что Саймон на самом деле дотащил его до номера и что ждал, пока Синди не очнется. Он далеко не был уверен, что на самом деле что-то Саймону сказал, однако склонялся к мысли, что разговор все же был реальным, потому что потом Саймон сорвался с цепи. Отповедь Смита он выслушал без привычного скептицизма и только махнул рукой.
— Подумаешь! Я хочу веселиться.
Он на самом деле веселился, начав с выезда в порт. Улыбка не сходила с его лица. Он флиртовал с прохожими и оказывал знаки внимания обслуге. Он не выпускал из рук стакана со спиртным. Он приглашал на танец девушек в зале ожидания, в волосах которых жутковато поблескивали металлические рожки. Он что-то прятал в кармане брюк, и впору было предположить, что Саймон не ушел тогда из кафе с пустыми руками. Он веселился.
Синди это веселье напоминало агонию.
В конце концов, Саймона утихомирили Смит и Металл, первый — пообещав покрывать все убытки, в том числе и из-за скандалов в прессе, из кармана певца, а второй — что-то долго и тихо ему втолковывая. В конце разговора Саймон вспылил, но быстро утих и впал в уже всем знакомое мрачное состояние. В порт Хары он спустился с дежурной улыбкой на губах и с холодным взглядом, но хотя бы не буянил, не пытался ущипнуть менеджера зала и повздорить с охраной. Даже Мелкий не осмеливался сейчас ему ничего сказать.
