При дневном свете Анатар уже не так потрясал, и Синди стал замечать то, чего не видел раньше. Например, что на улицах тут было грязнее, чем в Вейцере, хотя дворники работали исправно, а штраф за разбрасывание мусора был назначен солидный. Для привыкшего к идеально чистым улицам родного города Синди это было дико. Больше было бездомных, нищих, выпрашивающих подаяние. В отдаленных районах многим зданиям уже не помешал бы ремонт, на стенах красовались надписи или рисунки. Все больше попадалось бедно одетых людей, транспорт все реже сверкал идеально отполированными боками.
К концу дня стало ясно, что удача отвернулась от Синди. Он пытался устроиться официантом, уборщиком, помощником продавца, консультантом — тщетно. Один раз заикнулся в клубе, что ищет работу танцора, — его высмеяли и посоветовали поискать что-нибудь попроще. Но "попроще" тоже не было ничего.
Когда стало темнеть, Синди забрался на скамью в сквере. Сквер этот был куда скромнее, чем вчерашний парк, но Синди было уже не до красот. Он устал и чуть не валился с ног, замерз, проголодался, а за день так и не смог ничего себе подыскать. Он долго не мог уснуть на жесткой скамье, вертелся, пытаясь устроиться удобнее, а под утро обнаружил, что все его тело болит и он чувствует себя совершенно разбитым. Но каким бы ни было его самочувствие, нужно было вставать и снова начинать поиски.
Этот день не изменил ровным счетом ничего. Правда, Синди чуть было не устроился работать промоутером, рекламировать на улицах усовершенствованные аккумуляторы или сигареты, но когда выяснилось, что у него нет документов, подростку указали на дверь.
Вечером Синди пришел в панический ужас. Как он ни старался тратить меньше, деньги на карточке таяли мгновенно, и он даже не мог сказать, куда ушла такая сумма. Работы не было, жилья тоже, при мысли об очередной ночевке на улице хотелось выть. Город, который, казалось, ласково его принял, безучастно смотрел на его метания. Если бы Синди умер, для Анатара ровным счетом ничего бы не изменилось.
Синди упал на скамейку, мрачно размышляя о том, что стоило бежать из дома, чтобы замерзнуть на скамейке или умереть от голода в богатом мегаполисе. А что еще делать? Синди вспомнил местных нищих, просивших купить им еды или поделиться ненужным, и его передернуло. Что еще? Воровать? Он этого совсем не умел, а с его неуклюжестью шансов научиться и не попасть в тюрьму не было. Идти на панель? Эта мысль вызывала еще большее отвращение, чем попрошайничество. А честную работу найти никак не удавалось…
Синди уронил лицо в ладони, чувствуя, как его захлестывает отчаяние, а к горлу подкатывает противный комок. Он старался, он правда старался, но весь мир оказался против него. Анатар поманил его и обманул, и теперь Синди представлял, что так и умрет здесь, жалкий и никому не нужный, один из миллионов, которые стекаются в мегаполис в поисках удачи… Но какая тут удача, если ему не представилось ни одного, самого маленького шанса! От этих мыслей Синди стало тошно, и он даже тихонько завыл.
— Эй, ты чего? — окликнули его совсем рядом.
Синди встрепенулся и увидел того, кто к нему обращался. Точнее, ту. Напротив стояла девушка или скорее молодая женщина лет двадцати пяти на вид. Если бы ее видела Алисия Терренс, то отнесла бы к людям «неподобающего» круга. Рыжие кудрявые волосы падали незнакомке на плечи, ничем не сдерживаемые, веселые глаза осматривали подростка с интересом.
— Чего ты тут ревешь? — снова спросила она. Голос у нее был красивый, но неожиданно низкий.
— И вовсе я не реву, — настороженно ответил Синди.
— Хорошо, — легко согласилась его собеседница, — чего ты тут не ревешь? Почему домой не идешь?
— Нет у меня дома, — сердито сказал Синди, отворачиваясь. Ему казалось, что женщина подшучивает над ним. Та, нисколько не смутившись, обошла его и села рядом на скамью. Синди опустил голову, чтобы не было видно его лица, и боковым зрением видел теперь только медно-рыжий кудрявый водопад и загорелую руку с парой кожаных браслетов.
— Тяжко, — ничуть не удивившись, ответила рыжая. — Зовут-то тебя как?
Кажется, смеяться она пока не думала.
— Синди, — ответил подросток. А вот перед фамилией вышла запинка. Терренсом Синди уже не мог называться, ни по документам, которых не было, ни по собственным ощущениям. Накануне, когда поиски работы еще не захватили его полностью, он размышлял, какую фамилию называть теперь.
В детстве у него был робот, которого звали Мистер Блэк. Навигатор у него был не в порядке, и Мистер Блэк чаще всего не огибал препятствия, а лез прямо на них, причем в большинстве случаев успешно преодолевал. Раздумывая над фамилией, Синди думал, что ему не помешает решительность и умение бороться с препятствиями того робота.
— Синди Блэк.
— Приятно познакомиться, Синди Блэк, — ответила женщина, словно не заметив его заминки. — А я Фредди.
И в ответ на удивленный взгляд пояснила:
— Вообще Фредерика, но полным именем звать не надо. Я тут живу неподалеку. А ты откуда?
