— Из Сабира, — буркнул Синди. Это тоже было частью его легенды. На Сабир, городок у океана, недавно обрушилось несчастье — огромная волна прокатилась по городу, унося с собой людские жизни. Синди решил, что если назвать Сабир, то никто не удивится, что у него нет ни дома, ни документов, ни родителей.
Впрочем, Фредди, кажется, не очень ему поверила.
— Из Сабира? Далеко же ты забрался… Ладно, — резко поменяла она тему, — вставай и пошли отсюда.
— Куда? — удивленно моргнул Синди.
— Для начала ужинать. Мне не повредит стакан чая с чем-нибудь горячим, думаю, тебе тоже.
— Но я… — попробовал возразить Синди, но при мысли о еде снова ощутил, как сильно проголодался, и его желудок жалобно заурчал требуя пищи.
— Пошли-пошли, — Фредди поднялась и пошла прочь, но, сделав несколько шагов, обернулась на все еще сидящего подростка, — Что ты расселся? Ноги в руки и вперед!
"Что же, — думал Синди, плетясь за своей новой знакомой, — если бы я отказался, то точно ничего бы не получил. Даже если у этой Фредди меня не ждет ничего хорошего, хуже не будет…"
Фредди на самом деле жила неподалеку. Во всяком случае, когда еле волочивший ноги после трудного дня Синди стал заметно спотыкаться, оказалось, что они уже пришли.
— Вы из социальной службы? — спросил Синди, пока его новая знакомая перерывала сумку в поисках ключа от подъезда.
— Хм… Фонд имени Фредерики? А что, звучит неплохо! Но, увы, неправда. Я не из социальной службы.
Ключ, наконец, отыскался, замок моргнул зеленым, и Фредди затащила подростка в подъезд. Сразу было видно, что жильцы богачами не были — краска на стенах кое-где облупилась, несколько лампочек давно требовали замены, а сенсорная панель лифта была поцарапана, и пришлось несколько раз с силой на нее надавить, чтобы попасть на нужный, девятый этаж.
Лестничная площадка тоже была обшарпанной, но чистой, а дверь, возле которой остановилась Фредди, выглядела новой.
— Вечно эти ключи куда-нибудь деваются, — бормотала она, пока Синди с интересом изучал какие-то непонятные символы, нарисованные на косяке. И, когда дверь была открыта, Фредди чуть ли не силой втолкнула подростка внутрь, в прихожую. Из-под закрытой двери, ведущей в комнату, пробивались полоски света. Фредди щелкнула выключателем и заорала так, что Синди от неожиданности подпрыгнул.
— Тинто! Ты заплатил за электричество?!
— А как ты думаешь, если свет горит? — донесся из недр квартиры спокойный ответ.
— Логично, — пробормотала Фредди и спросила уже тише, — А деньги откуда?
— Перевод пришел за корректуру, — ответил все тот же флегматичный голос.
— Ясненько, — себе под нос сказала хозяйка квартиры и, как только Синди снял ботинки, затянула его в комнату, после тесной прихожей показавшуюся огромной. Впрочем, свою роль тут сыграло и то, что мебели в комнате не было. Как позже узнал Синди, ее не было во всей квартире, за исключением пары столов и одной кровати. Спать тут было принято на матрасах и в спальниках, есть — на полу, расстелив там скатерть. Но пока до ужина дело не дошло, а на полу сидел, странно поджав под себя ноги — Синди так и минуты бы не продержался — и работал за видавшим виды коммом худой и, насколько можно было оценить в таком положении, высокий мужчина.
— Это Тинто, мой брат, — представила его Фредди. — А это Синди.
Тинто кивнул, совершенно не удивившись появлению в квартире незнакомого парня. Синди подумал, что неумение удивляться — фамильная черта этой странной семейки. А еще, присмотревшись, он понял, что если сбрить с Тинто трехдневную щетину, то они с сестрой на самом деле окажутся очень похожи на лицо. То, что темпераменты этих двоих кардинально различаются, было ясно с самого начала.
— Может, еще и вода горячая есть? — поинтересовалась Фредди. Ее брат снова кивнул.
— Полчаса назад дали.
— Да ты везунчик, парень! — повернулась неугомонная спасительница к Синди. — Марш в душ, он тебе не помешает. А ужин потом.
Синди, только хмыкнувший на слова о своем везении, покорно отправился в ванную, гадая, куда его занесло, что это за квартира и что заставило Фредди подобрать его на улице, когда было ясно, что взять с него нечего.
Ответ на этот вопрос он вскоре получил, так и оставшись в странном доме. Фредди была из той породы людей, для которых делать добро так же естественно, как ходить на ногах, а не на руках или голове. Ей ничего не стоило привести домой старика, вышедшего погулять и забывшего адрес, или несчастного влюбленного, решившего свести счеты с жизнью, или беспризорного мальчишку. Несчастные бывали накормлены, напоены, обогреты и выслушаны. Обычно они оставались на ночь, а потом оказывалось, что их проблемы вовсе не так страшны, как казались поначалу. Адреса вспоминались, душевные раны уже не так болели, разрывы с неверными возлюбленными уже не заставляли совать голову в петлю, и выяснялось, что безвыходных положений не бывает. Гости проводили у радушных хозяев несколько дней и уходили, унося в сердце благодарность, а в кармане — бутерброд. Синди идти было некуда, и он остался.
