Синди ожидал увидеть небольшую комнату, вроде той, которая ему служила сейчас гостиной и спальней, с разбирающимся диваном, рабочим столом и постерами или репродукциями на стенах. Он не думал, что студия Джонатана окажется настолько… профессиональной.
Из громадных окон, располагающихся сразу на двух стенах, на него щедро лился утренний свет. Каждый угол комнаты был освещен — а там было что освещать! При желании Синди мог бы танцевать в этой студии, разве что мешал бы стоящий посередине самый настоящий мольберт. Если бы не занятия в Академии, Синди бы и не догадался, что это такое.
— Ты что же, — недоверчиво спросил он, — рисуешь красками?
— Пишу, — мягко поправил его Джонатан. — Я пишу красками, да.
В эпоху графических редакторов и многообразия планшетов с эффектами на любой вкус, использование настоящих красок было причудой и признаком натуры экстравагантной, которую Синди бы и не заподозрил в новом знакомом.
— С ума сойти, — восхитился он.
И в самом деле, на полках на стене стояли разные баночки, тюбики и ящички. Синди подошел поближе, с восторгом рассматривая стакан с самыми настоящими кистями и папки с разными видами бумаги — зачем столько?
— А когда путешествуешь, как? — поинтересовался он. — С собой?
— Ну да, — кивнул Джонатан. — Мольберт складной, а краски занимают не так уж много места. Больше, чем планшет, конечно. Но не люблю я все эти программы и гаджеты. Как-то на них получается без любви…
Синди покивал. Аргумент «без любви» он понимал.
— Может, начнем? — предложил художник. — Пройди, пожалуйста, вон туда.
«Вон там» оказался невысокий белый постамент, достаточного размера, чтобы не только стоять на нем, но и сидеть или лежать. Синди разулся и поднялся на него, вопросительно уставился на Джонатана.
— Ну… и что мне делать?
Джонатан критически осмотрел его фигуру в снопе солнечных лучей и скомандовал:
— Футболку сними.
Синди хмыкнул, повиновался, но про себя решил, что футболкой и ограничится. Позирование ню в его планы не входило, хотя в Анатаре он и соглашался на откровенные фотосессии. Но то было в Анатаре, и он был артистом и тусовщиком, а скромному учителю танцев подобное уже не подходило. Однако Джонатан не собирался его обнажать.
— Теперь повернись спиной. Отлично, теперь поверни голову и посмотри через плечо. Нет, нехорошо. Не на меня смотри, на стену.
Синди послушно выполнил и это, просунув большие пальцы рук за ремень штанов.
— Вот, отлично! — воскликнул Джонатан. — Так и стой.
Синди ожидал, что Джонатан сфотографирует его и отпустит, однако художник не спешил браться за фотоаппарат, вместо этого он взял карандаш.
— Хэй, так ты будешь рисовать прямо так? Без фото?
— Писать. Вообще-то да. И буду очень благодарен, если ты не станешь так вертеться.
— Я думал, все сейчас рисуют с фото, — признался Синди, послушно застывая. — То есть, пишут. Говорить-то мне можно?
— Можно, — разрешил Джонатан. — На самом деле далеко не все используют фото. Писать с объемной модели всегда лучше, чем с двухмерного изображения, каким бы качественным оно ни было. Просто не все находят людей, которые согласны вот так стоять.
— Я их понимаю, — признался Синди, но поспешно добавил, — но я привыкну.
— Я постараюсь, чтобы ты об этом не пожалел. Конечно, я мог бы тебя сфотографировать. Но так шедевра не напишешь…
Идея оказаться на шедевральном полотне Синди понравилась. Если, — добавил он мысленно — ему вообще удастся узнать себя на получившейся картине. Синди понятия не имел, в каком стиле работает Джонатан, и не вздумает ли он изобразить свою модель в виде поперечных полос, например.
Несколько минут стояла тишина. Синди любовался игрой света на стене.
— Как твои дела в школе? — поинтересовался Джонатан. — Не было проблем из-за моего визита?
— Какие могли быть проблемы из-за тебя? — удивился Синди. — Нет, все в порядке. Сейчас школа готовится к празднику лета, так что все бегают и верещат. Но это как раз нормально.
Подготовка к празднику и в самом деле началась. Накануне Квентин собрал всех преподавателей. Синди, надравшийся накануне, очень старался не выделяться. Он так и не понял, удалось ему провести маэстро или нет, но Рэй толкнул его в бок и шепнул:
— По какому поводу гулял?
— Гулял? — Синди сделал удивленное лицо, но провести Рэя не удалось.
— Блэк, не строй из себя девственницу, у тебя в крови алкоголя было больше, чем лейкоцитов с эритроцитами!
— Что, так плохо выгляжу?
— Не. Запах.
— Бля, — шепнул Синди, — я же брызгал этим хваленым освежителем…
— В том-то и дело… Какой кретин по доброй воле зальет в себя эту гадость?
Квентин бросил красноречивый взгляд в их сторону, и оба приятеля поспешили замолчать.
На отчетном концерте планировалось одно общее выступление преподавателей и по одному-два — от учеников каждого из них. На этой фразе Квентин снова посмотрел на Синди, и тот, загнанный в угол похмельем, предпочел промолчать.
