— Вряд ли эти сюжеты согласятся подолгу стоять у тебя перед носом!
— Ты прав, конечно. Придется писать по памяти или по фото. Хотя я ведь и в вашу школу шел вообще-то не модель искать, а на танцы смотреть, ну, может, пару эскизов сделать… Это ведь очень красиво.
— Тогда нафига я тебе здесь-то сдался? — засмеялся Синди.
— Не вертись. А тобой и в статике любоваться можно…
Синди притих. Джонатан умел делать комплименты. Вот только Синди часто не мог понять, делает ли он их человеку или просто привлекательному объекту. Нравится ли Джонатану Синди как мужчина, или художник точно так же восхищался бы, будь на месте танцора ваза, грани которой красиво преломляют свет. Тем более что комплиментами Джонатан и ограничивался, а Синди тему не развивал и обычно переводил разговор на другое.
Лишь однажды он был уверен, что художника привлекает не только как модель. Синди все время пытался подглядеть, что за картина рождается на холсте, а Джонатан не позволял ему этого сделать. Это стало их своеобразной игрой, которой заканчивался каждый сеанс. И вот однажды Синди не стал надевать футболку, как обычно, а, только спрыгнув на пол, рванулся к мольберту. Джонатан едва не позволил ему добраться до цели, но все-таки перехватил в последний момент, крепко схватил за плечи и развернул спиной к картине. Синди, довольный шалостью, от своего рывка дышал тяжелее обычного, пальцы Джонатана с неожиданной силой сжимали его плечи, а сам он с непонятным напряжением вглядывался в лицо Синди, смотрел, как бьется жилка на шее, как стекает по виску капля пота — день выдался жаркий, и танцора чуть не разморило на солнце.
С лица Синди медленно сползла улыбка, он сглотнул. Он стоял, обнаженный по пояс, Джонатан держал его за руки и в его карем взгляде Синди почудились не виденные раньше эмоции. Целую секунду ему казалось, что они перейдут какой-то рубеж, однако потом Джонатан снова улыбнулся, мягко и невыразительно, и убрал руки.
— На этот раз тебе почти удалось. Пойдем, кофе ждет тебя. Только сначала зайди в ванную, я тебя испачкал.
Напряжение пропало. Джонатан снова выглядел как обычно, и Синди снова не мог быть ни в чем уверен.
К празднику готовились целый месяц, и все равно его наступление стало для Синди неожиданностью. Он проснулся, как обычно, и позволил себе еще понежиться в постели, обнимаясь с подушкой, когда в приоткрытое окно ворвалась музыка, кто-то захохотал и в тихом сквере, судя по звукам, взорвались петарды. Синди поморщился, размышляя, какой дурак взрывает петарды днем, и вдруг вспомнил: праздник начался! А ему, между прочим, на этом празднике выступать! Танцор спрыгнул с постели и прошлепал в ванную, умываться скорее.
Он мог бы и не торопиться — их выступление было запланировано на вечер, однако Синди двигало любопытство и желание посмотреть на других выступающих. Наскоро перекусив, он отправился в центр.
На улицах были толпы народа. Синди уже привык к тому, что в центре Парнаса жизнь всегда бьет ключом, однако такого оживления он не ожидал. Чем ближе к центральной площади, тем многолюднее были улицы. Местные жители и приезжие улыбались, поздравляли друг друга, поедали мороженое и мясо на шпажках, включались в игры, проводимые неутомимыми аниматорами. Тут и там спонтанно образовывались танцплощадки — отплясав пару танцев под музыку, которая гремела с каждого столба, празднующие расходились дальше. Синди пару раз тоже затянули в такие кружки, он пробежался в «змейке», подхваченный за руку какой-то веснушчатой девчонкой, и с удовольствием попрыгал под песню неизвестной ему группы, выступающей на площадке под тентом.
За месяц Синди обращал внимание только на собственную подготовку и подготовку учеников и не замечал, что творится в городе. Поэтому теперь он был удивлен, как много появилось в центре помостов и площадок, собранных на скорую руку всего на день, сколько вокруг баннеров, цветов, киосков, в которых желающие покупали сладости, напитки, веера или забавные мелочи вроде рожек на ободке или гигантских ушей. Все вокруг шумело, пестрело, хохотало и мигало. «И это первый день!» — с восторгом подумал Синди. — «Что будет завтра, на карнавале?!»
В праздник лета случайные исполнители уступали свои места на улицах профессионалам. Синди с удовольствием послушал хор девушек, поющих так, словно каждая имела серебряное горло, поразился мастерству гимнастов и жонглеров из цирковой труппы, перемигнулся с мимами и похлопал иллюзионисту. Солнце обрушивало на город море света. Синди был счастлив.
Он ходил по центру без определенной цели, останавливаясь, чтобы поглядеть на заинтересовавшие выступления, и, хотя был в восторге и не собирался прекращать прогулку, почувствовал в один прекрасный момент, что необходима передышка, если он собирается в этот день не только смотреть, но и подниматься на сцену. Поэтому Синди свернул с оживленной улицы в проулок, где было потише, купил себе пару сэндвичей и бутылку воды и устроился со своей добычей за нагретым солнцем пластмассовым красным столом.
