Что до концепции выступления учителей, здесь ни у кого не было сомнений. Даже если бы они смогли за месяц сработаться и создать команду, совершенно невозможно было в такие сроки придумать и поставить танец, в котором бы сочетались движения в стиле каждого из них. Синди вообще сомневался, что возможно создать такое выступление, не получив на выходе лютый пестрый кошмар. Так что их танец должен был напоминать дефиле, в котором каждый по очереди блистал на переднем плане, а остальные в это время изображали несложную подтанцовку на фоне.
Потом Синди обсуждал выступление уже с учениками, и вот тут-то ему пришлось взять на себя роль арбитра и разрешать споры. Все четверо — Лиу на следующее занятие уже не явился — согласились выйти на сцену, однако при выборе музыки и общей идеи танца разгорелась такая баталия, что Синди казалось, что еще немного — и вспыхнет зал. Он уже думал плюнуть на регламент и выпросить у Квентина четыре сольных выступления, как буря улеглась, ученики устали спорить, остыли и каким-то чудом сошлись на одном варианте. Дальше дискуссия перешла в конструктивное русло, но после обсуждения костюмов, грима, света и декораций у Синди голова пошла кругом. Время от времени он напоминал, что помимо них выступать будет еще толпа народа, а значит, подогнать декорации полностью под себя не получится. Ученики приходили в себя, но ненадолго. Синди, который был младше всех их, кроме Люси, чувствовал себя умудренным жизнью бронтозавром.
Синди рассказывал все это Джонатану, пока тот колдовал за мольбертом. Самым сложным при этом было не жестикулировать, танцор то и дело спохватывался, что начинает махать руками.
— Ты фанатик, да? — спросил художник. — Как Квентин. Тот точно такой же, когда начинает рассказывать о своей школе и вообще о танцах.
«Нет, — усмехнулся Синди про себя. — Я не как Квентин. Я еще хуже. У Квентина есть хотя бы семья. Жена, которую он любит и пропускает карнавал, чтобы побыть с ней. О которой он ничего не рассказывает прессе. Его личная жизнь не напоказ, но она есть. А у меня сейчас только танцы. Это моя суть, моя кровь, моя душа, моя работа. Если их забрать, от Синди Блэка останется живой труп».
Он ничего этого не сказал вслух.
— Это было бестактно, да? — сказал Джонатан. — Извини.
— Да нет, — пожал плечами Синди. Художник вздохнул, и Синди поспешил замереть снова. — Наверное, я правда фанатик. Но я не умею по-другому. Танцы — единственное, что я делаю хорошо. Если подумать, у меня даже выбора не было. Я не смогу заниматься чем-то еще. Уже пробовал.
— Это здорово, — заметил Джонатан. — Ты твердо знаешь, что должен делать. Не всем так везет. Тебе повезло.
— А тебе? — спросил Синди.
— И мне.
Они снова замолчали. С непривычки Синди быстро устал стоять, тело ныло и требовало движения, а тут еще захотелось есть, так что он был очень рад, когда Джонатан отложил карандаш и сказал, что на сегодня достаточно. Синди с наслаждением потянулся, подставив лицо солнцу, и спрыгнул с постамента.
— Кофе? — предложил Джонатан. — Такой, как у Квентина, у меня не получается, но все равно он вполне приличный.
— Мне любой сойдет, — Синди натянул футболку. — Я вообще не умею его варить, вот и набиваюсь на угощение.
— Тогда проходи на кухню.
Синди попытался посмотреть на будущую картину, но художник закрыл ее спиной.
— Нельзя. Пока не закончу, не покажу — примета плохая.
Вскоре Синди сидел на кухне, развернув стул задом наперед и поставив локти на спинку, а на столе перед ним стояла чашка кофе, бутерброды и вазочка с печеньем. На кухне у Джонатана был такой же идеальный порядок, как и в ванной, но готовить он не умел. Зато кофе у него на самом деле был выше всяких похвал — художник зря скромничал.
— А что, ты часто бываешь у Квентина? — поинтересовался Синди. — Я никогда тебя не видел.
— Нечасто, — Джонатан сел напротив. — Но ты мог меня просто не заметить. Хотя вряд ли мы встречались. Я бы тебя уж точно не забыл.
Синди почувствовал холодок вдоль позвоночника и вдруг снова почувствовал себя полуобнаженным на постаменте. Джонатан тоже явно ощутил что-то подобное, потому что поспешно добавил:
— У меня отличная память на лица.
Синди одним глотком допил кофе и поднялся.
— Мне пора.
— Подожди, — засуетился Джонатан, — мы же так и не обсудили оплату.
Синди совсем забыл, что пришел позировать ради денег. Впрочем, он не смог бы поручиться, что делал это именно ради денег. Он понятия не имел, сколько просить за такой труд. К счастью, в этих вопросах Джонатан был сух, деловит и прекрасно знал почасовые расценки за работу модели. Сумма оказалась приличной, к удивлению Синди, и хотя бы отчасти должна была покрыть убытки от ухода Лиу.
— Не разочаровался? — спросил Джонатан, когда Синди уже стоял на пороге. — Не раздумал?
— Еще чего! — засмеялся Синди. — Я не такой идиот, чтобы отказаться от шанса попасть в шедевр!
«Раз уж других шансов прославиться в искусстве что-то не видать».
