В проулке проходило поэтическое состязание, поэтому он и был малолюден в сравнении с улицами, где выступления были более зрелищными. Тем более, что стихи читали далеко не мэтры, а юные дарования. Их слушали такие же, как Синди, уставшие бродить зрители, редкие любители поэзии в любом виде, а так же пришедшие поддержать друзья и родственники. Впрочем, все вместе они составляли приличную толпу, так что поэты не могли считать себя обделенными вниманием.
Под рифмованные подвывания Синди успел добраться до второго сэндвича, когда к микрофону пустили девушку лет шестнадцати, худенькую, маленькую, Синди она была бы не выше плеча. В ней было что-то птичье — начиная от тонкокостности и заканчивая острым носом, напоминающим клюв. На лице у нее волнение боролось с решимостью, причем первое одерживало победу, но когда она стала читать, голос зазвучал твердо.
Синди замер, так и держа сэндвич у губ. Стихи были наивные, и вообще это был странный выбор для девушки-подростка, однако Синди сидел, как парализованный, и на время отключился от всех звуков, потому что стихи были про Саймона. Это было настолько в его духе — и эта гордость, и молчание, и внешнее пренебрежение, что у Синди сжималось сердце. Однако он не думал, что за показной легкостью при расставании скрывалась такая горечь.
«А если все же?»
Мысль была предательской и подлежала немедленному искоренению, однако Синди никак не мог избавиться от нее и думал: а что, если?.. Что, если Саймон жалел об их расставании не меньше? Его чудовищную гордыню Синди знал — Саймон скорее откусил бы себе язык, чем рассказал о своей привязанности. Почему Синди не пытался с ним поговорить, когда остыл, ведь он прекрасно понимал, что сам Саймон себя ни за что не переломит?
Ответ на последний вопрос Синди знал, но этот ответ был оскорблением его умственных способностей.
«А если попробовать поговорить?»
Эта мысль была еще чудовищнее, однако, как и первая, не желала Синди отпускать. Он встал, прошелся туда-сюда, позабыв на столе остатки обеда, однако теперь его терзал странный зуд. «Позвони! — вопил внутренний голос. — Сейчас же! Немедленно!» Синди плохо понимал, что делает, когда достал комм и пальцами, которые казались ему чужими, набрал: межпланетная связь — Деметра — Анатар — Саймон Блик — личный номер.
Он сам не знал, на что надеется. Он вообще не был уверен, что у Саймона не сменился номер, он понятия не имел, какое время в Анатаре — из-за разницы в длине суток, Синди никогда не мог сообразить, день там или ночь, — не знал, что он вообще собирается сказать и не пошлет ли его Саймон с первого же слова…
Чего он совершенно не ждал, так это наткнуться на автоответчик.
В воздухе появилось изображение Саймона Блика. Он был слегка растрепан, рубашка была расстегнута, и в ее вырез стремилась рука девицы, которая опиралась на плечо Саймона. Второй рукой Блик обнимал талию другой девицы, а она пыталась укусить его за ухо.
— Вы позвонили рок-звезде Саймону Блику, — со своей неподражаемой улыбкой провозгласил Блик. Если Синди что-нибудь понимал, Саймон был совершенно пьян. — Если вы видите то, что видите, значит, мне нихуя не хочется сейчас с вами разговаривать. Но все меняется, так что можете оставить сообщение после…
