«Дебют в Парнасе» — единственные слова, которые могли повлиять на Синди в тот момент и заставить выкинуть неудачный звонок из головы. Он вдруг осознал, что время идет, скоро ему выходить к зрителям — к зрителям спустя целый год! — а он еще не растянут, не одет, не причесан и не загримирован! Позабыв что-то ответить Квентину, он сорвался с места в раздевалку.
Отчетные концерты обычно проводились в здании школы, но только не в праздник лета. Для этих целей на площади перед зданием устроили сцену — и не просто какой-то помост, собранный наспех, а с отличным покрытием и прекрасной аппаратурой. Фон очень простой, темный, с белой эмблемой школы. Во время концерта он должен был расцветиться подсветкой, а иногда сцену собирались украшать световыми декорациями — простыми, потому что для других требовалось сложное и дорогое оборудование, да и монтаж занял бы слишком много времени и сил.
Школа Квентина Вульфа имела мировую известность, поэтому возле сцены собирались не только проходившие мимо зрители, которым было все равно, на что смотреть, но и специально пришедшие на отчетный концерт. Синди видел их из окна школы, и сердце у него дрожало где-то в животе, но страха в этом чувстве не было ни капли. Предвкушение. Возбуждение. Азарт. Все это начисто вытеснило недавние переживания.
Смеркалось. В синих тенях все прибывавшие зрители начинали сливаться в одно темное пятно, рассекаемое вспышками фотоаппаратов. Подходило время — Синди глубоко вдохнул и пошел вниз. Он мог бы не торопиться — преподаватели завершали концерт. Однако его «четверка» выступала третьим номером, а еще Синди хотелось поглядеть на Квентина в роли ведущего поближе.
На маэстро ему пришлось смотреть со спины, однако разочарован Синди не был. Квентин прекрасно держал аудиторию. На его мягкое «добрый вечер» толпа радостно завопила и заулюлюкала. Кто-то из первых рядов, не дожидаясь выступления, швырнул в Квентина букет цветов. К всеобщему восторгу маэстро его поймал, но нарушительницу спокойствия охрана увела прочь.
Первыми на сцену выходили ученики Амалии, которая вела что-то среднее между танцами и фитнесом. Синди не понимал, как эта энергичная трясучка попала в школу Квентина, однако признавал, что выходило задорно и для разогрева — самое то. Однако интереса это ему не добавляло, так что Синди стал осматриваться по сторонам. Заметил своих — все четверо должны были появиться с противоположной стороны, поэтому поговорить уже не удавалось, он просто помахал им рукой. Хорошо было бы посмотреть на них из толпы, но увы. Они хотя бы знали, что Синди все равно рядом и мысленно их поддерживает.
За бодрыми «жеребчиками», как Синди прозвал группу Амалии, вышли следующие участники, но на них Синди уже не смотрел. Он волновался за свою четверку. Экспериментальная группа, его первые и пока единственные ученики, люди, искавшие в себе способности к танцам, учившиеся слушать душу музыки… Они прогоняли танец для концерта несколько раз, но у Синди чуть не началась совершенно необоснованная паника: а вдруг забудут? Перепутают? Не выйдут?!
Вышли.
Синди смотрел на них, и у него комок подкатывал к горлу. Он впервые смотрел на них так: не на репетиции, не на занятии — на полноценном выступлении, когда они уже были сами по себе, а он был уже не учителем, а просто зрителем. И Синди захотелось петь, когда он увидел, что у них на самом деле все получается. О нет, они были далеко не идеальны, наметанный глаз танцора подмечал все огрехи, все досадные мелочи, но каждый его ученик делал именно то, чему он учил — слушал, двигался, получал от этого удовольствие, делал мир красивее. Они еще не раскрылись полностью, но теперь Синди видел — смогут. Все смогут. Даже без него.
Когда танец закончился, Синди ревниво прислушался и расслабленно улыбнулся, когда услышал аплодисменты. У него подкашивались ноги, как будто это он сам только что вернулся со сцены.
— Орлы! — Синди не замечал Рэя, пока тот не хлопнул его по плечу. — Лебеди! Еще немного, и я решу, что ты узнал какой-то секрет и продал для этого душу. Для года занятий очень, очень достойно!
— Да кому нужна моя душа, — рассеянно отозвался Синди. — Рэй, погоди, я вернусь.
Он пробрался за сценой к своим ученикам. Их еще не отпустило нервное напряжение, все четверо переговаривались и бурно жестикулировали. При виде Синди они оглушили его радостными возгласами, потом всем четверым захотелось его обнять, возникло столпотворение, Синди помяли старательно уложенную прическу, но ему было плевать.
— Как? — задала вопрос Люси, когда их куча мала распалась обратно на пятерых людей.
— Прекрасно, — сказал Синди, ничуть не кривя душой. — Я горжусь. Вами — и собой, потому что я ведь тоже как бы не чужой.
Люси радостно взвизгнула и поцеловала его в щеку. Влада улыбнулась. У Синди мелькнула мысль, как бы Влада снова не взялась за свои соревнования неизвестно с кем, но решил ничего, кроме хорошего, не говорить ученикам в этот вечер. Они заслужили.
