— Да, я должна сказать тебе, — Алисия поправила волосы нервным незнакомым жестом, наверное, появившимся после стрижки. — У тебя есть сестра. Мы узнали, что Энжи родится, через две недели после твоего… ухода.
— Энжи, — тупо повторил Синди.
— Да. Анжелина.
Этого Синди уже не выдержал — уронил лицо в ладони и глухо застонал. Столько новостей сразу не укладывалось у него в голове. Получается, когда он плясал в баре, у него уже была маленькая сестра. И когда он целовался с Саймоном, и танцевал на концертах, и учился у Квентина, и играл Зло, она была, родная сестра, девочка, о которой всегда мечтала мать, а он ничего, совсем ничего о ней не знал!
Он потер лоб и виски и поднял голову. Алисия смотрела на него и молчала.
— Мама, — тихо и яростно спросил Синди, — зачем ты позвонила? Сейчас — зачем? Денег нет? На что вы там вообще живете?!
«Если она скажет, что ей пришлось ради дочери пойти шить или готовить, я повторю судьбу отца прямо здесь».
— Деньги есть, — сказала мать, напомнив прошлую Алисию Терренс, и у Синди отлегло от сердца. — Я продала фирму Роберта, положила деньги в банк, и мы живем на проценты.
— Тогда что?!
— Я просто хотела увидеть тебя, — опустила голову Алисия, — ты же мой сын. Не думай, я не буду просить тебя о деньгах или чтобы ты приехал, раз тебе так противно, просто я хотела убедиться, что у тебя все хорошо. Что ты живой. Сама увидеть…
Голос у нее дрогнул, и Синди отстраненно подумал, что актриса всегда останется актрисой.
— Мам, ну что ты. Вот я, живой, целый, говорят, еще и талантливый, — Синди чувствовал предательскую резь в глазах и из последних сил держал лицо. — Значит, так. Мне нужно все это как-то… осознать. Хотя бы то, что у меня сестра есть! Она знает обо мне?
— Знает, — впервые улыбнулась Алисия. — Знает, что у нее есть старший братик и когда-нибудь она его увидит.
— Чтоб я сдох, — пробормотал Синди. — Так, мама. Ты перестаешь терроризировать моего менеджера и соседей. Номер я сохраню. Никому ничего не противно, все прекрасно, но мне нужно привыкнуть. Понимаешь?
— Понимаю, — печально вздохнула мать. — Понимаю, что родной дом тебе…
— Мама, не начинай! — рявкнул Синди. — Я дом этот девять лет не видел и еще столько же не видел бы! Ради сестры… В общем, мы друг друга поняли.
— Поняли, — мать снова улыбнулась, и Синди подумал, что без нелюбимого мужа, но рядом с любимой дочерью ее характер мог и измениться к лучшему. — Хороших выступлений, сынок.
В этот же вечер Синди ушел в первый попавшийся бар и напился, по-черному, страшно, до помутившегося сознания и качающейся земли. Разговор с нашедшей его матерью сам по себе был достаточным потрясением, но известие о сестре добило Синди. Он подсчитал — ей должно было быть лет восемь. Уже разумный человек. И он все эти годы даже не подозревал о ней!
Он не помнил, как добрался домой и кто вел его до двери — а кто-то вести должен был, потому что сам Синди не дошел бы.
— Блэк, да ты пьян в сосиску! — ахнул Лиу, открывший дверь.
— Я поговорил с матерью, — сообщил Синди.
— Я тоже говорю с матерью, но я же после этого не надираюсь! Иди проспись!
— А у меня есть сестра, — продолжил оглашать список открытий вечера Синди. — А я не знал. Прикинь? Энжи. Ан-же-ли-на. Моя мамочка вечно давала детям дурацкие имена. Спасибо еще, что не Джордж. И не Боб. Хотя Боб — вряд ли… Но Джордж!
Синди взмахнул ногой, со ступни слетела туфля и улетела в гостиную.
— Так, — голос Лиу стал приторно-ласковым, словно он говорил с ребенком или больным. — Давай-ка пойдем спать. Нет, не в спальню, на второй ты не дойдешь, а вот сюда, до диванчика…
Синди послушно переставлял ноги, ковыляя на одном каблуке, пока Лиу подталкивал его в спину «до диванчика». Упав на диван, он прикрыл глаза. Казалось, что все вокруг вращается — и где-то вращались его мать, сестра, мертвый отец, все-все, кого он оставил в прошлом…
Лиу набросил на него плед.
— Посиди со мной, — попросил Синди.
— И насидимся, и належимся, когда ты выспишься и от тебя не будет так нести алкоголем. Спи давай.
Синди хотел сказать, что потом ему будет уже не нужно, но не успел — заснул.
Он проснулся с такой головной болью, что не хотелось говорить, двигаться и дышать. Особенно после того как в голове по одной всплыли вчерашние новости, со знанием которых Синди теперь надо было как-то жить. Однако провести всю оставшуюся жизнь на диване было невозможно, поэтому Синди кое-как поднялся и потащился в ванную, напоминая самому себе робота с несмазанными шарнирами.
После душа он был в состоянии передвигаться, различать предметы и издавать звуки, но не более. Лиу, у которого был выходной, на кухне разогревал себе пиццу, и от одного запаха Синди замутило так, что его спасло от посещения уборной лишь то, что содержимое желудка он где-то оставил накануне.
— Явился, — констатировал Лиу. — Пиво в холодильнике. Постарайся очнуться до прихода уборщицы.
— Лучше воды, — просипел Синди, стремясь поскорее удалиться от источника запаха.
— Пожалуйста, — пожал плечами Лиу и плеснул воды из графина в стакан. — Слушай, а что ты вчера говорил про мать и сестру?
