Побывали они и на иллюзиях, где Синди в итоге совершенно потерял ориентацию в пространстве, запутавшись в окружении мерцающих, постоянно меняющихся фигур. Посетили «призрачный батут», основанный как раз на управлении силовыми полями — очень странно было отталкиваться от пустоты и страшновато падать, когда внизу не было видно ничего, кроме земли. Точнее, бывал и посещал как раз Синди, а Майк, уплатив за билет, поджидал рядом, предпочитая наблюдать со стороны.
— Почему ты сам не катаешься? — спросил запыхавшийся после «батута» Синди.
— Не хочу, — пожал плечами Майк. — Я не любитель.
— Тогда зачем ты меня сюда притащил?!
— Подумал, что тебе понравится.
— С тобой бы мне понравилось еще больше.
— Хорошо, — улыбнулся Майк. — Тогда давай выпьем по коктейлю, чтобы ты остыл, и пойдем посмотрим на город сверху.
— В смысле?
— В смысле, на колесо обозрения.
Колесо обозрения высилось в центре парка, сверкая и переливаясь не хуже рекламы ювелирного магазина. Синди уже доводилось видеть Анатар почти что сверху, когда он убегал из дома, и он был совсем не против посмотреть на ночной мегаполис еще раз. Быстро выпив стакан коктейля, оказавшегося неожиданно крепким, Синди взял Майка под руку и поспешил по аллее, ведущей к центральной площадке. Желающих прокатиться на колесе оказалось неожиданно много, и пришлось постоять в очереди, но Синди не огорчился. Во время ожидания можно было и дальше держать Майка под руку, опираться на его плечо, улавливая знакомый уже запах одеколона, чувствовать, что рядом есть мужчина, который не отстраняется брезгливо, когда его касается трансвестит. Синди даже огорчился, когда подошла их очередь, и пришлось отпустить руку спутника, чтобы тот мог расплатиться. Впрочем, эта рука потом оказалась на талии танцора, когда Майк повел его в кабину.
В кабине на одной из непрозрачных боковых стенок обнаружилась светящаяся карта города, а на другой — информация для туристов: достопримечательности, немного истории, немного о парке и реклама.
— Не нужно этого, — Майк решительно выключил всю подсветку. — Лишняя иллюминация только все портит.
Теперь кабина не была ничем освещена, только падали внутрь отблески от сверкающего обрамления.
Колесо тронулось очень мягко, так что почти не чувствовалось толчка, и медленно стал прокручиваться его сверкающий обод. Кабина поползла наверх, и Синди прилип носом к окну, глядя, как постепенно открывается перед ним самый потрясающий вид на свете. Анатар раскинулся на побережье, сияя мириадами огней, и чем выше Синди поднимался, тем больше сверкающих точек видел, как будто это блестящее море не имело начала и конца. В какой-то момент танцору показалось, что весь мир освещается огнями Анатара и его блеск, наверное, видно из любого уголка Вселенной.
— Красиво, правда? — раздался спокойный голос прямо над его ухом, в то время как широкие ладони легли на его талию. Синди слегка вздрогнул и обернулся — увлеченный невероятным зрелищем он почти забыл, что находится не один. Замечание Майка скорее раздражало его. Увиденное нельзя было назвать просто «красивым», Синди одновременно восхищался и немного пугался того, на что так жадно смотрел. Огромный мегаполис заставлял его почувствовать себя совсем маленьким, одним из тысяч жителей этого города, но при этом вызывал такой восторг, что Синди боялся, что громадное чувство просто не поместится в нем. Он уже хотел сказать об этом, но тут ветер сильно качнул кабину, и Синди, покачнувшись, упал бы на спутника, но сильные руки удержали его, а Майк не дал возможности ни сказать задуманного, ни извиниться за неловкость, потому что поцеловал. Синди тут же стало не до видов, он ждал этого весь вечер, а то и раньше, когда поминутно смотрел на экран комма, проверяя, не было ли вызова, или даже в машине, когда новый знакомый подвозил его до дома. Он переступил, оказываясь ближе к Майку, и прижался, стиснул в пальцах жесткий воротник модного пальто, отвечая на поцелуй без большого опыта, но с желанием и искренностью, на которые был способен. Он увидел, как в карих глазах мелькнуло удивление — кажется, такого энтузиазма никто не ждал, — но почти сразу зажмурился, сосредотачиваясь на ощущениях. Губы у Майка были сухими, теплыми и осторожными, опыта в поцелуях у него было явно больше, чем у Синди. Он уже попробовал было отстраниться, но Синди не позволил ему этого, уже сам проявил инициативу, сминая воротник и не готовый прервать поцелуй ни за что. Руки Майка поглаживали его спину, осторожно, бережно, проходя от лопаток до поясницы и обратно. Синди желал, чтобы колесо никогда не останавливалось, а также почувствовал, что одних поцелуев ему становится мало.
Стук дна кабины о платформу при приземлении заставил их отпрянуть друг от друга, Майк быстрым движением пригладил волосы, Синди зачем-то одернул рубашку и попытался дышать ровнее. Губы у него горели, как будто они с Майком целовались не в закрытом пространстве, а где-то на ветру. Он неуклюже вывалился наружу, не совсем понимая, куда и зачем он идет.
