Неизвестно, почему гость, робеющий в присутствии Фредди, дичившийся Тинто и не доверяющий Тиму и Джу, решил сделать хранителем своей тайны трансвестита, с которым перекинулся парой фраз, часть из которых была матерной. Возможно, он просто не мог уже сдерживать свои эмоции и должен был выговориться хоть кому-то, но в итоге выбравшийся из гамака Синди сидел рядом на полу и слушал, а Мартин торопливо рассказывал, выплескивая на него свою историю.
История оказалась печальной. Мартин жил вместе с любовником в Анатаре, а когда тот улетел в командировку, заскучал в одиночестве в пустой квартире и решил съездить на пару дней на Светлое озеро, никого не предупредив. Добирался он автостопом — не раз и не два ему доводилось так путешествовать, и никогда не было проблем. А тогда не повезло. Машина на полном ходу столкнулась с вылетевшим из-за поворота лихачом на крутом автомобиле. Скорость была такая, что не успела сработать автоматическая защита. Водитель погиб на месте, Мартина же без сознания в критическом состоянии доставили в больницу. Его комм после аварии не подлежал восстановлению и личность установить не смогли, а очнувшись после операции, Мартин еще долго не мог вспомнить ни имени своего, ни адреса, ни кого-то из родных и близких. Врачам пришлось потрудиться, чтобы поставить его на ноги, и только через год без малого Мартин смог реабилитироваться и отправиться домой, уверенный, что любовник с ума сходит от беспокойства.
Брайан на самом деле сходил с ума от беспокойства. Вместе с друзьями Мартина он поставил на уши все больницы, полицейские участки и морги Анатара. Никаких результатов не было. Мартин как в воду канул и был объявлен пропавшим без вести, никто уже не надеялся увидеть его живым.
Дарэка, лучший друг, постоянно был рядом с Брайаном. Они искали вместе, поддерживали отношения, пытались как-то облегчить себе и другому горечь потери. И так сблизились, что полюбили друг друга. Когда Мартин вернулся, они жили вместе уже два месяца. Никто не виноват. Никто не мог такого представить. Но одному нужно было уйти, и Мартин ушел.
— Он… он так на него смотрит, — всхлипывал он теперь, глядя в пол. — На меня он так никогда не смотрел. Хорошо относился, не обижал, но не так… И Дарэка тоже… Я не мог там оставаться, хотел пойти к Саймону, но он не в городе…
Синди молча обнял Мартина. Он понимал, что значит рваться к кому-то всей душой, а потом обнаружить, что оказался не нужен и надо уходить. Его подобный удар, хоть и не такой силы, настиг в пятнадцать лет, Мартина почти в девятнадцать (парень выглядел младше своих лет), но такой боли плевать, когда являться. Она оглушает, и ее приходится как-то переживать, продираться обратно в нормальную жизнь, оставляя позади руины прошлого, под которыми покоилась не только любовь, но и дружба. Мартин носил эту боль в себе не день и не два, и только теперь, потеряв работу и оставшись без крыши над головой, оказавшись у чужих людей, он не выдержал, и нарыв прорвался. Он всхлипывал на плече у Синди, а тот молчал, потому что не мог подобрать какие-то слова и не был уверен, что они могут быть тут уместны. Сразу и быстро тут мог бы помочь только один человек — бывший любовник, но на него-то надежды не было.
— Я до сих пор его портрет с собой ношу, как дурак, — эхом отозвался на его мысли Мартин. — Глупо, да?
Он порылся в кармане широких штанов и вытащил небольшую карточку. Возможно, из-за предубеждения суровые резкие черты лица Брайана показались Синди неприятными.
— Ты найдешь себе лучше, — уверенно заявил он. Воспоминание кольнуло: то же самое говорила Фредди ему самому, а он отбивался. Но сейчас излагать свои теории о том, что принцев не бывает, а без любви легче живется, казалось ему жестоким по отношению к новому знакомому. Не было похоже, что Мартин решил обойтись без серьезных отношений, как Синди.
— Да кому я такой сдался?! — поднял глаза Мартин. — Ты же сам видел! Я и так некрасивый, а тут… кому такое нужно?!
— Глупости, — твердо заявил Синди. — Ты очень даже симпатичный.
Синди не лгал. Как только Мартин прекратил мямлить и позволил своим чувствам прорваться наружу, он перестал выглядеть бесцветным созданием. Оказалось, что у него изящное лицо с тонкими чертами, большие зеленые глаза и даже волосы перестали казаться пыльными. Не пыль, а пыльца.
— Ты красивый, — решительно повторил он. — Просто напридумывал себе, что это не так. И в мешки бесформенные себя упрятал.
На самом деле то, что было на Мартине, болталось на нем, как на вешалке и из-за фасона выглядело на три размера больше.
— Я всегда так одеваюсь… — изумленно моргнул он. Рассуждения о чем-то бытовом вроде одежды отвлекали его от своей утраты, и Синди продолжил.
— Значит, ты всегда одеваешься в мешки. Вот возьмусь я за тебя, тогда увидишь, какой ты симпатичный!
