— Потому что принцы в итоге женятся на принцессах, подходящих им по положению, воспитанию и хер еще знает, по чему. Принцы могут сколько угодно развлекаться с бедняками, но подпись под брачным контрактом они будут ставить с леди. А брошенная беднячка будет глотать сопли в своем домишке.
— Не веришь ты в сказки, Блэк, — отвернулась Джу.
— Да уж, Синди, ты сегодня слишком уж мрачен, — поддержала ее Фредди.
— Не верю, — легко согласился Синди. — Не верю в сказки и принцев, чего и вам желаю. А теперь пошли на кухню, я решил, что надо закатить пир в честь нашей удачи!
Синди не узнал в Мартине посланца судьбы хотя бы потому, что спал, когда Фредди привела к ним домой очередного несчастного и обездоленного. Но даже если бы Синди бодрствовал, вряд ли бы он резко заинтересовался бледным худым пареньком, нерешительно мнущимся на пороге и не знающим, куда пристроить свой рюкзак, такой же тощий, как его владелец.
Возможно, Синди налил бы ему чаю и расспросил. Это был вариант для его хорошего настроения.
Возможно, он фыркнул бы, отстранил топчущегося в дверях парня и отправился бы по своим делам, решив, что на этот раз работать скорой помощью не нанимался, пусть Фредди сама разбирается. Это был вариант для отвратительного настроения.
А быть может, Синди сказал бы, что ужин на плите, накрыл на стол и с расспросами не полез, решив, что все решится в свое время. Это был самый реальный вариант.
Однако он спал, покачиваясь в гамаке, который приобрел недавно. Проводить в нем ночи постоянно было бы тяжело, но иногда Синди надоедало спать на полу, и он забирался в гамак, из которого не вываливался только чудом. Чудо это Фредди называла «дуракам везет». Поэтому он благополучно проспал все время, пока новый гость неловко раскладывал спальник, разбирал свои немногочисленные пожитки и сворачивался клубком, о чем-то вздыхая.
Утро у Синди выдалось неласковым, хотя бы потому, что накануне он заснул, не переодевшись и не смыв макияж. Из зеркала на танцора смотрело растрепанное чучело с кошмарно размазавшейся косметикой. Глаза он удерживал в открытом положении с большим трудом, волосы стояли дыбом, как будто Синди не менее пяти минут зачесывал их наверх с гелем для укладки. Он издал что-то похожее на жалобный стон.
— Доброе утро, — тихо раздалось от двери.
Синди обернулся и увидел на пороге незнакомое юное светловолосое создание, при первом взгляде на которое сложно было понять, мальчик это или девочка. Синди прищурился, присматриваясь, и решил, что все-таки мальчик.
— Какое, нахуй, доброе, — проворчал он. Потом снова посмотрел в зеркало и простонал, — О-о-о-о, я похож на последнюю блядь!
Дверь быстро захлопнулась снаружи.
— Какие мы нервные, — пробормотал Синди и стал приводить себя в порядок.
Когда он вышел из ванной, незнакомец уже успел прийти в себя и неуверенно улыбался, сидя рядом с Тимом, открывающим консервы.
— Опять? — скривился Синди.
— Так больше ничего готового…
— Понятно. Блэк не приготовит — весь дом жрать не будет.
Светловолосое создание снова робко улыбнулось, и Синди повернулся к нему.
— Меня зовут Синди. Синди Блэк. А тебя?
— Мартин.
«Значит, все-таки мальчик».
— Приятно познакомиться.
— Мне тоже…
— Синди, тебе звонят! — крикнула Фредди. Синди помчался отвечать, и вскоре появление Мартина вылетело у него из головы, потому что звонил работодатель, у которого внезапно поменялись планы, и поэтому танцор нужен был на сцене вне своего расписания.
За следующую неделю он несколько раз успел забыть и вспомнить о появлении нового постояльца, который, по всей видимости, задерживался в гостеприимном доме надолго. Но обнаружить присутствие Мартина сразу было сложно — он был невероятно тихим, говорил мало и неуверенно, ел еще меньше, хотя предлагали, и казался запуганным. Работы у него не было — во всяком случае, он на нее не ходил, на ученика или студента Мартин тоже не был похож. При попытках расспросить его гость смущался и отвечал неохотно. В общем, он был темной лошадкой, и семейство в итоге перестало пытаться разговорить его, решив, что захочет — поделится.
Первым узнать больше о Мартине выпало по иронии судьбы именно Синди, который с расспросами никогда не лез. Тогда они были дома вдвоем, Тим и Джу работали в ночную смену, Тинто и Фредди ушли к знакомым. У танцора же был выходной, и он лениво качался в своем гамаке, поглядывая на гостя, который, не подозревая о наблюдении, переодевался ко сну. Тогда-то Синди и заметил на животе Мартина несколько рубцов, начинавшихся чуть ли не под ребрами и доходивших до низа живота. Синди поспешно отвернулся, но было поздно: Мартин почувствовал взгляд.
— Уродство, да? — сказал он дрогнувшим голосом.
— Да нет, — ответил Синди, глядя в другую сторону.
— Не ври, — Мартин впервые открыто посмотрел на него, и оказалось, что глаза у него ярко-зеленого цвета. Раньше, когда он не осмеливался ни на кого глядеть, это не было заметно. — Я знаю, что уродство. Это… это недавно.
