Терренс-старший посмотрел на сына, как на внезапно заговоривший чайник. Или куст. Или пятно плесени. Потом он молча схватил Синди за шиворот и потащил его вверх по лестнице. Синди пытался упираться, брыкаться, даже попробовал укусить, испачкав руку отца помадой, но получил оплеуху, от которой зазвенело в ушах и немного перепутались мысли. Роберт втолкнул сына в его собственную комнату и, пока Синди приходил в себя, сходил за ключом, которым уже давно никто не пользовался. Замок на внешней стороне пискнул — подросток был надежно заперт.
Синди попытался вырваться, он кричал, требовал выпустить его, молотил кулаками по двери, но напрасно — родители не обращали на его поведение никакого внимания. Чуть не сорвав голос, он понял бесполезность этих попыток, повалился на кровать и замер. Синди думал, что расплачется, но глаза оставались сухими, зато в горле словно застряло что-то, а мысли были тяжелыми и горькими.
Если бы его застали со Стивом или во время очередной проделки, он бы понял и стерпел любое наказание. Но теперь оно было несправедливым! "А если это еще не наказание?" — спросил вдруг его внутренний голос. — "Если родителям сейчас просто не до тебя, а потом они решат, что с тобой делать?" Синди сглотнул, обхватил руками колени и попробовал представить, что Терренсы сделают со своим провинившимся сыном. Оставят без карманных денег? Перестанут отпускать в студию? Посадят под домашний арест? Почему-то Синди размышлял обо всем этом безразлично, как будто оставаться без денег или свободы предстояло не ему. Зато брезгливую гримасу отца и расширенные от ужаса глаза матери он вспоминал с содроганием. Отношение к нему родителей ранило сильнее, чем любая выдуманная кара.
"Они меня не любят", — эта мысль была настолько ужасной, что подросток постарался сразу ее прогнать, но уходить она и не подумала. "Они меня не любят". Синди попытался вспомнить их вечера, когда все было спокойно и никто не ругался, дни рождения, приемы гостей, как мать хвалила его за победы, как отец вытаскивал его к своим друзьям… Тщетно, все воспоминания перечеркивало одно единственное, в котором отец смотрел на него с омерзением.
"Наверное, я их разочаровал окончательно, поэтому больше они меня не любят. Они терпели-терпели, а теперь терпение кончилось. Я для них теперь всегда буду ненормальным и позором семьи". Синди стало отчаянно жалко себя. Он попробовал представить, что будет дальше. Рано или поздно родители должны были выпустить его отсюда. Ему предстояли занятия в школе, экзамены, потом каникулы… О студии можно было теперь и не думать, но Синди все равно не нужны были больше занятия там.
И все было бы почти как раньше.
Все было бы нормально, если бы не сделанное Синди открытие, что мать и отец не любят его. Он мог бы попытаться вернуть доброе отношение к себе ("Доброе? Ты уверен?" — снова вмешался внутренний голос), но если ему не удалось завоевать их любовь за все эти годы, то почему должно было получиться сейчас? Да, до совершеннолетия родители обязаны были его содержать, но сама мысль о том, что они будут делать это просто из чувства долга, хотя на самом деле Синди им не нужен, даже противен, была кислой. Отцу и матери был нужен кто-то другой, кто мог бы удовлетворить амбиции Алисии и при этом продолжить дело Роберта. Как это было возможно, Синди не очень представлял, но раз родители ожидали вырастить такой идеал, то он должен был существовать на самом деле.
"А я никому не нужен", — мрачно подумал Синди, намеренно растравляя себя, и тут вспомнил о Стиве. Стив! Вот кто мог бы его спасти. Стив отнесся к Синди куда лучше, чем все остальные, он предложил ему встречаться, и Синди подумал, что Стив мог бы выручить его. Или он хотя бы помочь Синди перенести все это…
Но до Стива надо было еще добраться. На то, что родители вскоре откроют дверь, рассчитывать не стоило. Синди решительно вскочил, но тут же замер, не желая, чтобы внизу услышали его приготовления к побегу и не пришли проверить. Синди закусил губу и стал передвигаться на цыпочках — пусть думают, что их сын лежит и плачет о своей горькой судьбе. Раз уж он никогда не оправдывал родительских ожиданий, то какой смысл начинать?
Синди взял свою школьную сумку и запихал туда бутерброд, который остался у него в комнате с утра. Синди подумал, что раз уж сбегает, то не помешало бы захватить с собой деньги. На его личном счете было пусто, зато у него была «золотая» карточка с призовыми, которую ему вручили на последних соревнованиях. Оставалось только переодеться. Сборы были недолгими: штаны, рубашка, ботинки, правда, слишком теплые для установившейся погоды, но других в комнате не нашлось. Синди окинул взглядом свои вещи и запихнул в сумку еще и концертную свою обувь, просто так, на всякий случай. Ему не хотелось оставлять ее здесь. После чего обвязал вокруг талии рукава куртки и распахнул окно, которое, к счастью, не было заблокировано.
