— Ага, — кивнул Синди, чувствуя, как в груди что-то сжимается, а потом, кажется, рвется на клочки.
— Ну что ты как пришибленный! — сердито воскликнул Стив, под потерянным взглядом голубых глаз ощущая себя мерзавцем и поэтому начиная злиться. Он был заводилой, крутым парнем, любимцем класса. Ему совершенно не подходило быть скотиной, а Синди заставлял его ощущать себя именно так. — Пойди к другому парню… Ну, или к другу, есть же у тебя друзья, — поспешно поправился он, когда взгляд Синди из потерянного стал возмущенным, — А лучше вообще вернись домой, куда ты собрался бежать, на что жить? Как ты сможешь жить без предков? Не убьют же они тебя… Если надо, пойдешь потом в Комитет и скажешь, что тебя притесняют — они потом будут бояться дыхнуть в твою сторону лишний раз! Ты же танцор, у вас такие штучки можно, а мне школу сейчас заканчивать, потом в команду поступать, а кто меня возьмет? Здесь не Анатар, это там всем похуй, а меня тут сожрут. Ну что ты молчишь?!
Синди и правда молчал и только глядел на Стива. В детстве он смотрел сказку, где тритон был прекрасным юношей, которого заколдовали. И когда его полюбила и поцеловала невинная девушка, он снова стал собой. Синди больше всего любил этот момент: поцелуй и превращение ящерицы в красавца между распускающихся цветов и под пение птиц. А теперь все было наоборот. Стив, его прекрасный принц, на глазах у Синди превращался в мерзкое скользкое чешуйчатое чудовище, которое пыталось оправдываться, но становилось от этого только уродливее. Ящерица и то была симпатичнее…
— Ладно, Стив, забей, — сказал Синди, поднимаясь со скамьи. Казалось, что в подошвы ботинок залили металл, потому что идти стало неожиданно тяжело. — Это правда не твои проблемы. Я сам разберусь.
— Ну… Ты справишься, — закивал Стив. — Давай я тебя провожу до калитки.
— Не надо. Я знаю, где выход.
— Ты только не обижайся, Синди, — добавил Стив. Несмотря на то, что Терренс вроде бы все понял правильно и не стал закатывать скандал, на душе почему-то было гадко. Вот ведь педик проклятый, приперся сюда, чуть его не подставил, а теперь мучайся совестью из-за него, — Стив снова начинал злиться.
На это Синди уже ничего не ответил. Он шел к калитке, и она почему-то была очень далеко, хотя от нее до дома Синди дошел быстро. И еще шаг, и еще, и вот подросток, наконец, добрался до изгороди. Калитку заело, пришлось дернуть ее сильнее, вцепившись в холодный белый пластик, и Синди, наконец, вывалился на улицу.
Идти было некуда. Теперь он точно никому не был нужен.
Синди шел по улице, ведущей к школе, и плакал. Еще недавно он бежал по ней домой, счастливый, в надежде на скорое свидание со своим парнем. Казалось, что с того времени прошло не несколько часов, а несколько месяцев. Теперь ни дома, ни парня у Синди не было.
Слезы все бежали и бежали, подросток глотал их, стирал, но они не останавливались. Синди подумал, что это, наверное, текут еще и те слезы, которые должны были пролиться после ссоры с родителями, поэтому их так много. Иногда он вспоминал, что мужчина не должен плакать, и тер глаза кулаком, но прекратить рыдания не мог. Уже совсем стемнело, на улице никого не было, и никому не было дела до Синди Терренса.
Наконец, слезы закончились. Синди еще бил озноб, из груди иногда вырывались всхлипы, и болели глаза, но он больше не плакал, а отчаяние сменилось безразличием. Слишком много эмоций он испытал за этот день, а у всего есть предел, даже у горя. Синди засунул руки в карманы и побрел мимо школы дальше, в направлении центра, где и ночью жизнь не прекращалась.
Ноги сами вынесли его на мост. Подросток встал у перил и задумчиво посмотрел на текущую внизу темную воду.
"Можно перелезть через перила, шагнуть, и все закончится".
Синди перегнулся через ограждение, всерьез обдумывая такое решение. Река манила, приглашала в свои холодные объятия, звала прилечь на ее песчаное дно, заснуть и больше не просыпаться. И тогда не нужно было бы думать, что делать дальше, и не было бы так больно, и уже неважно было бы, что думают родители… Его тело спало бы внизу на дне, а сам Синди стал бы облаком на небе, если туда, конечно, пускают самоубийц.
"А Рой говорил, что тут мелко, кое-где едва по пояс, но течение сильное". Синди представил, как падает вниз и с омерзительным звуком ударяется головой о камень. Может, он не умрет сразу и не потеряет сознание, и река потащит его дальше, а от боли он сойдет с ума и будет пытаться выбраться, чувствуя, как замерзает в холодной воде и как из него уходит жизнь вместе с кровью из раны…
Синди передернуло. Мысль покончить с собой в реке потеряла всю свою привлекательность. Он выпрямился, и тут у его сумки расстегнулся ремень, и она полетела вниз в темную воду. Синди вскрикнул и попытался поймать ее, но безуспешно. Раздался негромкий плеск — вещи Синди поплыли вниз по течению. Искать их было бесполезно — река наверняка утащила бы сумку далеко вниз, а в темноте он ее ни за что бы не нашел, даже если бы его вещи не опустились на дно.
