Синди не успел заметить, в какой же момент лидер группы стал так непозволительно близок ему. Иногда он спохватывался, вспоминая, что обещал себе держать дистанцию. Но все сомнения растворялись и пропадали, стоило Саймону оказаться рядом. И все же Синди никогда не мог сказать уверенно, что понимает этого человека. Синди не рискнул бы догадываться, о чем думает Саймон, ни когда тот с улыбкой собирался на репетицию, ни когда молча пил у окна. Пожалуй, лучше всего танцор понимал любовника в постели.
Мелкий давно пилил лидера, требуя от него пригласить в «Черную Луну» барабанщика, взамен ушедшего из группы еще до прихода Синди участника.
— Я, конечно, человек-оркестр, — говорил он, — но раз уж я за синтезатором могу заменить все, давайте еще и от гитары с вокалом откажемся?!
— Ты еще пританцовывай за ним, тогда и Синди заменишь, — отзывался Саймон.
Однако постоянное капанье на мозги всем окружающим возымело свое действие, и, однажды, войдя вместе с Саймоном в студию, Синди обнаружил там, помимо Мелкого и Металла, их менеджера и ангелоподобное создание возле появившейся в углу ударной установки. У создания были белокурые кудряшки до плеч, наивные голубые глаза и ноги от ушей.
— Добрый вечер! — Смит лучился энтузиазмом. — Это Пель, возможно, наш новый участник группы.
— Привет, — голос у соискательницы оказался неожиданно глубокий и низкий для ее кукольно-карамельного вида. — Рада познакомиться.
Синди кивнул, бросил взгляд на Саймона и понял, что дело плохо. Казалось, что Блик готов сделать стойку, словно обученная охотничья собака. Разве что слюна не текла. «Надеюсь, у него хватит верхнего мозга, чтобы оценить ее реальные способности, а не только грудь и задницу». Сам Синди испытал жгучее и не слишком достойное желание, чтобы Пель не знала, с какого конца браться за барабанные палочки. Одно дело, когда любовник тянет руки к кому-то постороннему, а другое — к человеку, с которым придется общаться долго и часто, с которым придется — о нет, нет, нет — работать. До сих пор Синди был единственным из «Черной Луны», с кем Саймон спал, и танцору вовсе не хотелось менять это положение.
Пель тем временем села за установку и в ее руках, как по волшебству, появились палочки — Синди так и не понял, откуда и когда она их достала, — и музыкантша стала демонстрировать свое искусство. Она начала не слишком громко и не слишком быстро, но постепенно темп увеличивался, и Синди понял, что Мелкий был чертовски прав, когда требовал взять в команду барабанщика. Ритмичная музыка наполняла его изнутри, танцор поймал себя на том, что притоптывает ногой в такт, и он был готов поклясться, что у Металла руки чесались взять гитару. Пель была хороша, и было бы глупо отрицать это или пытаться придираться. Синди не мог не оценить ее способностей… и не мог не признавать, что его это огорчает.
Саймон зааплодировал первым.
— Браво! Ты великолепна, — ничего, что я сразу на «ты»? Все же нам вместе работать, — интонации певца были настолько развратными, что так и хотелось спросить, что он включает в понятие «работа».
Металл просто кивнул. Мелкий гордо выпятил грудь.
— Вот! Может, наконец, вы оцените по достоинству мой блистательный ум! Если бы не я, вы бы и не додумались пригласить барабанщика. Столько времени раскачивались!
— Если бы раскачивались меньше, мы бы могли пригласить кого-то другого, — парировал Саймон.
Вопрос был решен, и Синди был рад, потому что его избавили от необходимости голосовать. Ему показалось, что Мелкий смотрел на него с сочувствием, но клавишник уже через секунду горячо говорил Смиту о необходимости скорее все подписать и приступать к репетициям.
Саймон наклонился к Пель.
— Добро пожаловать! Твой контракт еще не подписан, но плевать на формальности! Уверен, мы сработаемся. Но если будут какие-то вопросы — обращайся. Впрочем, я мог бы сразу тебе все объяснить… Что ты делаешь сегодня вечером?
— Думаю, мы с моей девушкой отметим успех в ресторане, — отозвалась Пель, — она очень переживает за мою карьеру.
Синди посмотрел на вытянувшееся лицо Саймона и заржал, бессовестно, громко и радостно. Только с его странной везучестью могло оказаться, что единственная девушка в команде — лесбиянка, и даже неотразимому Блику нечего здесь ловить. Недовольство, появившееся при первом взгляде на Пель, исчезло, и Синди подумал, что жизнь прекрасна!
— Что смешного? — удивилась барабанщица.
— Да так, — отмахнулся Синди. — Не волнуйся, гомофобам сюда вход закрыт.
Достаточно было только взглянуть на транса в его брюках в обтяжку, с накрашенными губами и ногтями, на каблуках, чтобы поверить в правдивость его слов.
Смит оттеснил Саймона от Пель и стал объяснять ей условия контракта. Выбитый из колеи певец не сопротивлялся. Потом на его лице появилась кривая ухмылка, он подошел к синтезатору Мелкого и стал наигрывать «Черные дыры» — песню, в которой депрессивность зашкаливала так, что ее с трудом переносил даже привыкший к совершенно разной музыке Синди.
