Они проговорили до глубокой ночи, не затрагивая больше настолько личных вопросов, и приговорили остатки коньяка. Для Синди оказалось новостью, что Мелкий, оказывается, смотрит мультфильмы в свободное время и любит комиксы. Говоря об этом, он хмуро посмотрел на собеседника — не засмеет ли? А еще он был настоящим фанатиком своего дела, влюбленным в музыку не меньше, чем танцор, и когда Мелкий говорил о своем инструменте, о выступлениях, о песнях, то незаметно расправлял плечи, бурно жестикулировал, и, глядя в его горящие глаза, Синди думал, что такого недооценивающего себя придурка еще поискать надо. И самого его потянуло на откровенность, Синди рассказывал об уроках в музыкальной школе, которые ни к чему не привели, о том, как он смотрел выступления Квентина Вульфа и мечтал научиться танцевать, о том, как репетировал втайне от всех… Он ни с кем не делился этими воспоминаниями, а теперь, когда рядом был такой же, как он, — творческий, не пугающийся проб и ошибок, все время желающий большего, танцор разговорился. И, рассказывая о своем прошлом, Синди сам удивлялся — неужели все было так? За тем, что он привык списывать по большей части на талант, вдруг оказалась уйма труда, который танцор привык считать чем-то естественным. Память говорила однозначно: было.
В итоге они легли спать ближе к утру, Мелкий на диване, Синди — на надувном матрасе. Привыкший к суровой обстановке квартиры Фредди, он не испытывал никакого дискомфорта и отказался от великодушного предложения попробовать вдвоем поместиться на одном диване.
Синди разбудил звонок комма в тот момент, когда танцор во сне выходил на поклон после выступления в образе Мерилин почему-то перед жюри конкурса бальных танцев. Он недовольно застонал и, не открывая глаз, принял звонок.
— Где тебя носит? — сердито спросил Саймон.
— А? — глупо отозвался Синди, распахивая глаза. — А… нигде, то есть, я у Мелкого.
— Понятно, — после паузы раздалось в динамике. — Ты домой собираешься?
— Д-да… уже скоро!
Саймон отключился, и Синди резко сел и тут же упал, потому что сдувшийся матрас под ним колыхнулся.
— Б-бля… чего он дергается!
— Это ты дергаешься, а не он, — сонно сказал Мелкий, которого тоже разбудил звонок. — Саймон?
— Саймон. Я побегу, а то он там злой и наверняка похмельный.
— Беги, сестра милосердия, а то кто же ему, болезному, стакан пива поднесет!
Синди не отозвался на подначку, быстро натянул штаны и был таков. Вид у него при этом был такой счастливый, что даже Мелкий не захотел это портить и решил напомнить о пари в следующее их появление в «Континенте».
Синди открыл дверь своим ключом и огляделся. В квартире было тихо, но никакой мрачности, которую он уже наловчился определять, как барометр — давление, не чувствовалось. О вчерашнем приступе саймоновой депрессии говорила лишь пустая бутылка у окна, стакан и полная пепельница. Синди разулся и прошел в спальню.
Саймон еще не вставал и лежал, закутавшись в одеяло и обняв подушку. Казалось, он спал, но когда Синди стал тихо переодеваться в домашнюю одежду, то вскоре обнаружил, что за ним наблюдают.
— Ты что, решил перебраться к Мелкому? — спросил Блик, когда понял, что его маневр раскрыли.
— Перебраться к Мелкому? — недоуменно переспросил Синди. — С чего ты взял?
Саймон нарочито равнодушно пожал плечами, и при виде этого жеста Синди вдруг стало легко и весело. Он прищурился и подошел к кровати.
— А что, ты решил уже от меня избавиться? Ну нет, не надейся, это не так просто! Хоть у Фредди спроси, она подтвердит, что Синди Блэк — это такая зараза, которую из дома хрен выгонишь…
Он мог бы болтать и дальше, но тут Саймон ловко сбил его с ног и повалил на себя. Синди что-то недовольно воскликнул, оцарапавшись щекой об утреннюю щетину певца, но вздохнул и устроился рядом, привычно обнимая любовника одной ногой. Саймон серьезно кивнул и снова прикрыл глаза, явно собираясь досыпать в обстановке, которая в какой-то момент стала уютной и привычной для них обоих. Синди поерзал немного и решил последовать его примеру. Уже засыпая, он подумал, что такой болтун как Саймон становился в некоторые моменты молчуном не хуже Металла. Что ж, полученный только что ответ на заданный вопрос Синди более чем устраивал.
Жизнь понемногу налаживалась. Репетиции, ремонт, интервью, иногда участие в развлекательных программах и съемки в рекламе. Саймон успел стать лицом фирмы, выпускающей мужской парфюм, и его фото сверкали на каждом углу и в каждом журнале.
— Не реклама, а замануха для геев, — прокомментировал это Мелкий.
— Почему для геев?
— Потому что женщинам парфюм не подходит, а любому гетеросексуалу хочется врезать по такой наглой морде из чувства противоречия…
