…Агван, в отличие от неопытных юнцов, чувствовал себя уверенно. При себе у него был предоставленный вояками вопросник, который он подредактировал, чтобы вопросы не звучали обыденно. Он подготовился и изучил личные дела молодых парней. И хоть ему поставили задачу преподнести их в наилучшем свете, он планировал развести на эмоции каждого. Задеть самые чувствительные струны, разбередить самые тяжёлые воспоминания. Особенно ему хотелось выжать эмоции из Телегина, коего считали твердокаменным даже психологи особого отдела СКР. Агван был согласен, что эта троица обладает определёнными умениями, позволившими пережить ужасное столкновение с представителем инопланетной цивилизации. Но что они представляли из себя как люди, он не знал. Своими вопросами он хотел добраться до нутра каждого из них. Найти и показать зрителям нечто человеческое. Возможно, воспоминаниями о пережитом довести до слёз. Продемонстрировать, что эти ребята не бездушный винтик в военном механизме, а обыкновенные люди.
Но, практически сразу, всё пошло не по плану. Эдакая исповедь пацанов впечатлила Агвана. Он действительно проникся. Он задавал вопросы и внимательно слушал, а не пропускал мимо ушей. Он делал пометки в блокноте и позволял выговориться. И чем больше они говорили, тем сильнее Агван хмурился. Он не узнавал себя. Он не остался равнодушным к чужой истории, как советовали преподаватели на факультете журналистики. Он сочувствовал этим ребятам, в первый свой полёт увидевшим и пережившим больше, чем многие другие пилоты переживали за всю жизнь. Он поверил, что между этими тремя есть нечто неосязаемое, то самое чувство именуемое дружбой. Иначе он не мог объяснить, почему они не сломались, когда в истребителях закончилась не только вода, но и кислород. Почему каждый прежде всего заботился о другом. Почему поддерживал и уговаривал не сдаваться. Почему ни одна рука, тянущаяся к пистолету, так и не схватила его.
Агван слушал стеснительного Тищенко и помогал ему освоиться перед камерой, вместо того, чтобы легко превратить в рыдающий фарш. Слушал Терехова, и ни разу не спросил, что тот думал в моменты, когда вспоминал о беременной жене и приходил к пониманию, что она станет вдовой. Слушал Телегина и соглашался с выводами психологов. Пацан этот стойкий и упорный. Хоть в отчётах писали, что он импульсивный, Агван не заметил этой черты характера. Он лишь видел непоколебимость и желание защитить своих друзей от любой опасности. И Агван ничуть не удивился, когда услышал от Телегина, что тот держался до последнего. Когда Тищенко и Терехов уже утратили надежду, Телегин помог друзьям выдержать муки кислородного голодания и холод обледеневшего кокпита. Как настоящий лидер звена именно он сражался до конца.
Поэтому к финалу полуторачасового интервью Агван поменял своё мнение о пилотах. Он больше не считал их фартовыми выскочками. Он убедился, что ребята подходят друг другу. Дополняют друг друга. Им повезло познакомиться, выбрать общую и невероятно важную в нынешнем контексте стезю и стать не просто коллегами, а друзьями в полном смысле этого слова. И, слушая ответы, Агван вспомнил это забытое чувство. Вспомнил, что когда-то давно ему посчастливилось это чувство испытать. И потерять, потому что перестал ценить.
— Молодцы, — похвалил он парней, когда режиссёр скомандовал "стоп". Хоть на душе скребли кошки от внезапно нахлынувших воспоминаний, которые он старательно прятал на самой глубине, Агван нашёл в себе силы говорить искренне. — Держались достойно. Для первого опыта очень неплохо.
— Я, случайно, не заикался? — Илья вопросительно уставился в глаза Агвана.
— Нет, всё в порядке, лейтенант Тищенко, — улыбнулся тот. — Ваши слова шли от души, как я успел убедиться. Богдан Фёдорович может гордиться вами.
Илья потупил взгляд и неловко улыбнулся. Он считал, что всё прошло ужасно. Что у него тряслись колени, метались руки, а рот нёс полную чушь.
— Спасибо.
— Не за что, — Агван некоторое время молчал и разглядывал троих друзей. Увидел, как Телегин и Терехов с двух сторон подбадривающе похлопали по плечу Тищенко, и убедился в своей верной оценке характеров. — Позвольте дать совет, лейтенанты, — располагающая улыбка, казалось, не покидала его лицо. — Берегите друг друга, не теряйте… Жизнь полна неожиданностей. Каждый день может что угодно произойти. И если вы вдруг перестанете ценить то, что между вами есть, если это утратите, возможно, вернуть никогда не сможете. И всю оставшуюся жизнь вам придётся страдать от чувства невосполнимой утраты.
— Смирно! — вновь раздался командный голос Валентина Полевого, который стоял рядом и всё прекрасно слышал. Но отдал команду он по другой причине.
— Вольно, — руку от козырька отнял подошедший майор Ревенко — адъютант вице-адмирала Шишкина. — Лейтенанты Телегин, Терехов, Тищенко, вас желает видеть заместитель командующего. Вы здесь закончили?
— Так точно, — ответил за всех Полевой.
— Тогда прошу.
— Помните о моих словах, ребята, — Агван Акопян помахал рукой на прощанье.
