Тут-то я и почувствовал себя так, будто ни с того ни с сего вломился во вполне добропорядочный дом, да еще и проник в женскую спальню. Мне уже чудился грязный скандал с моим участием, который ляжет мрачным пятном на мою репутацию. Мистер Эйбел с его шалашиком казался мне сейчас таким далеким, словно меня отделяли от него мили препятствий и преград.
Я решил, что пора возвращаться, причем, чем раньше, тем лучше, и уже двинулся было к двери, как вдруг произошло нечто такое, что заставило меня буквально окаменеть. Входя, я оставил дверь спальни приоткрытой и, конечно же, выключил фонарь, как только осмотрелся. Теперь меня окружала глубокая темнота, но в коридоре я увидел полосу света.
Это наверняка хозяйка спальни, черт бы ее побрал!
Душа моя ушла в пятки, но потом я сообразил, что верхний свет в коридоре выключен, и тот, кто там находится, так же, как и я, пользуется фонарем. И человек этот двигался тем же путем, а следовательно, это был тот, для кого отперли дверь, ведущую на лестницу.
Прильнув к щели в двери, я заметил мужскую фигуру, которая быстро и почти бесшумно проскользнула мимо, но кроме темной куртки с поднятым воротником и черного кепи, так ничего не смог рассмотреть. Мужчина торопливо прошел по коридору, а в самом его конце, помедлив мгновение – как бы в нерешительности, свернул в дверь, находившуюся слева от него, и исчез из виду.
Оставалось только ждать. К счастью, ожидание не затянулось, потому что нервы у меня уже начали пошаливать. Мужчина снова вышел в коридор, неся что-то в руке и светя фонариком, и теперь я сумел разглядеть его лицо. Узнал я его мгновенно: передо мной был тот сутулящийся малоприметный человек, которого я видел в библиотеке Медины во время своего первого «гипнотического» визита. По какой-то причине его лицо запечатлелось в моей памяти: унылое, но вовсе не отталкивающее. От мысли, что я на верном пути, неуверенность и страх окончательно покинули меня. Мое чутье не подвело – это место принадлежит Медине, это те самые «Поля Эдема» из таинственного шестистишия!
Пройдя мимо моей двери, мужчина повернул в соседний коридор. Я прокрался за ним и успел заметить, что свет фонаря ненадолго задержался у выхода на лестницу, а затем исчез. Я еле удержался от опрометчивого желания: последовать за ним, перехватить в магазине и выбить из него всю правду. Эту соблазнительную идею я тут же отбросил – она могла свести на нет все мои усилия. Я должен был продолжать обследовать дом и первым делом выяснить, что собой представляет та комната, в которую заходил мой знакомец.
Я вышел из спальни и остановился в коридоре, прислушиваясь. Ничего угрожающего. Впрочем, один звук я все-таки различил: он доносился откуда-то извне – словно в отдалении играл небольшой оркестр или орган. Я решил, что где-то рядом находится церковь, и сейчас там, несмотря на позднее время, репетирует хор.
Комната, в которую я вошел, оказалась довольно странным местом – то ли музей, то ли офис, то ли библиотека. Магазин внизу был забит грошовым хламом, но здесь я увидел великолепные итальянские декоративные тарелки – в этом я немного разбирался, потому что подобные коллекционировала Мэри, и полдюжины китайских ваз из зеленого фарфора, явно подлинных. Кроме того, там имелась картина – великолепный голландский пейзаж, возможно, принадлежавший кисти Хоббемы[46], а также несколько внушительного вида сейфов. Нигде не было видно никаких бумаг, а все ящики письменного стола оказались запертыми. При мне не было никаких инструментов, поэтому я не смог бы взломать ни сейфы, ни ящики, даже если б и захотел. Я не сомневался, что где-то здесь находятся чрезвычайно важные улики, но не знал, как их добыть.
Уже собираясь уходить, я вдруг осознал, что отдаленная музыка, которую я слышал в коридоре, здесь слышна гораздо громче. И это явно не было репетицией церковного хора – музыка была самая что ни на есть светская, скорее, танцевальная. Может ли это здание примыкать к какому-то танцевальному залу?
Я взглянул на часы – еще нет и одиннадцати, значит, я провел внутри всего двадцать минут. Мне-то казалось, что намного больше, однако я решил продолжать свое путешествие во мраке.
Окна комнаты, в которой я находился, выходили на Уэллсли-стрит, и это свидетельствовало, что при осмотре этой улицы я что-то упустил. Скорее всего, где-то между автосалонами втиснулся крохотный танцевальный зал. Мне отчаянно хотелось выяснить, что находится дальше за этой комнатой, тем более, что в нее можно было попасть не только из антикварного магазина – это мне уже было ясно. И я не ошибся – между книжных шкафов обнаружилась дверь, скрытая под тяжелой портьерой, а за ней – очередной коридор.
