Была половина двенадцатого, когда я добрался до Тоттнем-Корт-роуд, поймал такси и велел шоферу ехать на Грейт-Чарлз-стрит в Вестминстере. Мэри находилась в Лондоне, и я должен был увидеться с ней немедленно. Она решила вступить в игру, возможно, по наущению Сэнди, и я должен был выяснить, что за роль ей предназначена.
Дело затруднялось еще и тем, что Сэнди вел свое расследование независимо, а мне было запрещено вступать с ним в контакт, но если и Мэри подключилась, то мог воцариться такой хаос, который спутал бы все мои карты. Чтобы избежать этого, мне просто необходимо было знать ее планы.
Признаюсь, на душе у меня творилось черт знает что. Во всем мире не было человека, чей ум я ценил бы выше, чем ум Мэри. Я бы пошел за ней хоть в преисподнюю, но мне была ненавистна даже мысль о том, что женщина может ввязаться в столь опасное дело. Она была слишком хороша, чтобы иметь дело с отвратительной изнанкой этого мира. Вместе с тем я помнил, что ей доводилось бывать в переделках и похуже, и мне пришли на ум слова Бленкирона: «Ее ничто не испугает и ничто не запятнает». От этого у меня немного потеплело на душе и я почувствовал себя не так одиноко. Но каково Питеру Джону?
Но так или иначе, я должен был ее увидеть. Скорее всего, Мэри остановилась у своих тетушек, а если нет, в любом случае там я смогу что-нибудь узнать о ней.
Обе мисс Уаймондхэм были женщинами недалекими, но их дворецкий сделал бы честь и герцогскому замку. Что касается дома на Грейт-Чарлз-стрит, то он был одним из тех перегруженных архитектурными излишествами зданий, которыми претендующие на интеллектуальность нувориши украсили старые Вестминстера.
– Ее светлость дома? – спросил я.
– Нет, сэр Ричард, но обещала не задерживаться. Жду ее с минуты на минуту.
– В таком случае я, пожалуй, тоже подожду. Как поживаете, Барнард?
– Превосходно, благодарю вас, сэр Ричард. Очень рад видеть у нас миссис Мэри, если вы позволите ее так называть. Мисс Клэр все еще в Париже, а мисс Уаймондхэм решила посвятить сегодняшний вечер танцам и вернется поздно. Простите меня за смелость, сэр, но как идут дела в Фоссе? И как там юный джентльмен? Миссис Мэри показывала мне его фото. Очень симпатичный юный джентльмен – вылитый вы.
– Вздор, Барнард. Он копия своей матери. Будьте добры, принесите мне что-нибудь выпить. Лучше кружку пива, если найдется – у меня в горле сухо, как в пустыне.
Я проглотил пиво и стал ждать в маленькой гостиной. Она могла бы выглядеть очаровательной, если б не ядовитые цвета, которые придали стенам тетушки Мэри. Настроение у меня улучшилось, когда я увидел на каминной полке фотографию Питера Джона, тем более что Мэри могла в любой миг появиться в дверях.
Но увидел я ее только в полночь. Я услышал ее голос, когда она заговорила с Барнардом в зале, а потом послышались быстрые шаги за дверью. На Мэри все еще был этот нелепый наряд, но пудру и румяна она, видимо, стерла в такси, и теперь стало видно, как она бледна.
– О, Дик, милый! – воскликнула она, стаскивая на ходу плащ и бросаясь ко мне. – Я тебя не ждала. Дома ничего не случилось?
– Насколько мне известно, нет, не считая того, что там уже никого не осталось. Мэри, что тебя привело сюда, скажи на милость?
– Ты не сердишься, Дик?
– Ничуть. Мне интересно.
– Откуда ты узнал, что я здесь?
– Догадался. Мне это показалось наиболее вероятным. Я сегодня видел, как ты танцевала. Послушай, милая, если ты будешь так отчаянно краситься и пудриться, а потом прижиматься к груди старины Турпина, бедняге будет довольно сложно отстирать манишку.
– Ты… видел… как я… как я танцевала? Ты был там?
– Ну, не совсем. Я наблюдал за залом с галереи, и мне пришло в голову, что чем быстрее мы встретимся и поговорим, тем будет лучше.
– С галереи! Ты был в том доме? Что-то я ничего не пойму…
– Я и сам не все понимаю. Я тайком проник в дом на одной тихой улочке – для этого у меня имелись очень весомые причины. Кстати, признаюсь: там я пережил едва ли не самый сильный в жизни испуг. Ну, а после всяких мелких приключений я услышал дьявольскую какофонию, в которой опознал танцевальную музыку, и в конце концов обнаружил маленькую грязную комнатушку с застекленной стеной, за которой увидел танцевальный зал. Я узнал его, потому что однажды побывал там с Арчи Ройленсом. Это, конечно, меня удивило, но представь себе мое изумление, когда я увидел собственную жену, размалеванную, как гейша, отплясывающую с моим старым другом, который, по-видимому, решил изображать персону из музея восковых фигур.
Мэри, казалось, почти не слушала меня.
– Но ты был в доме! Ты видел там кого-нибудь?
– Да. Я видел одного мужчину и слышал другого. Того, которого я видел, я узнал – это один из слуг или приближенных Медины.
– А второй? Он вышел оттуда?
– Нет. – Меня озадачило ее возбуждение. – Почему тебе не дает покоя этот второй?
– Потому что мне кажется… то есть, я уверена… Это был Сэнди… полковник Арбутнот.
Тут я спасовал. Это было выше моего разумения.
