Отдам себе должное – я верно истолковал намерения доктора. Но держался я так, словно слушал его вполуха, а поместье Фоссе и семья для меня бесконечно далеки. Более того, и на самого Тома Гринслейда я посматривал так, будто его присутствие вызывало у меня только скуку, и мне нечего было ему сказать. Когда гость собрался уходить, не я, а сам Медина проводил его до двери.
Все это было серьезным испытанием для моего самообладания, ибо я отдал бы все, что угодно, за возможность поговорить с Томом долго и обстоятельно… Во всяком случае, у меня хватило ума не поверить его россказням о Питере Джоне.
– Этот ваш доктор славный парень, – заметил Медина, вернувшись.
– Я бы так не сказал, – без всякого интереса обронил я. – Нудный тип. Постоянно носится с какими-то деревенскими сплетнями и пересудами. Но я желаю ему только добра: ведь именно ему я обязан дружбой с вами.
Пожалуй, можно сказать, что в тот день мне везло. Очевидно, я как-то особенно угодил Медине.
– Почему бы вам не перебраться в библиотеку из курительной? – спросил он. – Она в вашем распоряжении, и летом здесь прохладнее, чем в любой другой части дома.
– Я опасался, что помешаю вашей работе, – кротко ответил я.
– Ничуть. К тому же, работа моя почти закончена. Уже завтра я смогу расслабиться и моментально превращусь в бездельника.
– А потом уик-энд?
– Верно. – Он улыбнулся мальчишеской улыбкой – одним из самых ловких своих трюков.
– И как скоро это случится?
– Если все пойдет хорошо, очень скоро. Возможно, после второго июня. Кстати, первого в «Четверге» обед. Я хочу, чтобы вы опять были моим гостем.
Теперь у меня была пища для размышлений. Я все больше убеждался, что Медина и его сообщники передвинули время ликвидации своей структуры на более раннее время. Очевидно, они что-то заподозрили – и решили не рисковать. Нельзя исключить, что к этому их подтолкнуло появление в Англии Сэнди.
В тот вечер я без конца курил, а толком уснуть мне так и не удалось. Мысли о необходимости немедленно что-то предпринять не покидали меня. Первым делом об этом должен узнать Магиллври. Молодой Меркот находится в безопасности. Есть неплохие шансы спасти Турпина и мисс Виктор, причем, если дата действительно меняется, это необходимо сделать немедленно. Лишь в отношении мальчика я потерял всякую надежду… Но как я мог узнать о нем хоть что-нибудь? Я чувствовал себя, как в кошмарном сне: стоишь на рельсах, прямо на тебя надвигается поезд, а ты понятия не имеешь, как попасть обратно на платформу…
На следующее утро Медина снова не отпускал меня от себя. Мы поехали в Сити, и я ждал в машине, пока он покончит со своими делами, после чего мы отправились на Карлтон-Хаус-Террас и остановились у дома, расположенного неподалеку от особняка мистера Джулиуса Виктора. Там, насколько я знал, жил человек, возглавлявший сторонников Медины в палате лордов. Затем мы вернулись на Хилл-стрит, и после ланча Медина не без торжественности проводил меня в библиотеку.
– Вы не такой уж большой любитель чтения, да и книги мои покажутся вам скучноватыми, но здесь есть замечательные кресла, в которых удобно дремать, – сказал он.
С этим он ушел, а через несколько минут я услышал звук мотора и удаляющееся шуршание шин его автомобиля.
По спине у меня прошел холодок. Я остался один в этом жутком месте, которое, как я знал, было той дьявольской кухней, где замышлялись все планы Медины. На его письменном столе стоял телефонный аппарат – единственный, который я видел в доме, хотя у дворецкого наверняка должен быть еще один. Открыв телефонную книгу, я увидел на первой странице номер, не совпадавший с тем, что был указан на аппарате. Вероятно, это была приватная линия, которой могли пользоваться только его друзья, а звонить по ней он мог куда угодно. Больше ничего подозрительного в библиотеке не было, кроме нескончаемых рядов книг. Письменный стол Медины был пуст, как у управляющего крупным банком.
Я стал просматривать книжные корешки. Большинство книг оказались старинными, некоторые были написаны на латыни. Были там и настоящие раритеты. Я снял с полки одно из таких изданий – и тотчас обнаружилось, что это всего лишь обтянутая сафьяном коробка, внутри которой лежал ветхий томик, переплетенный в замшу, с непроизносимым названием. В другом углу я нашел солидное собрание трудов о путешествиях по Африке и Азии, и, выбрав одну из книг Ауреля Стейна[50], устроился в кресле. Но как я ни пытался сосредоточиться на чтении, ничего у меня не выходило. Поэтому я снова встал, вернул книгу на полку и принялся расхаживать по библиотеке. День выдался пасмурный и безветренный, по мостовой проехала поливальная машина, смывая уличную пыль, дети в сопровождении гувернанток шли на прогулку в парк… Тревога не отступала – всей кожей я чувствовал, что в этой комнате скрыто нечто такое, что для меня жизненно важно.
