Ирутанский инцидент? Сколько этой Лили лет? Мумифицированный голос начинал в этом свете звучать весьма логично.
— Так мне ничего и не известно.
— Хорошая позиция. Её и придерживайтесь!
— Никакая это не «позиция»! — вспылил Кабесинья-третий, яростно зыркнув в сторону Лили и тут же отвернувшись. Смотреть на неё было невыносимо.
— Тем более. Так, мол, и так, скажите, вы обознались, я Кабесинья-третий, в вам нужен Кабесинья-второй. Ирны весьма чувствительны к подобного рода нюансам, уж поверьте моему опыту.
Говорит она при этом серьёзно или так нарочно издевается, понять было совершенно невозможно.
— Мне это уже советовали сегодня. Скажите хоть, чего они хотят?
— Ирны? Вернуть свою посланницу, разумеется.
— Но причём тут я? — интересно, ему когда-нибудь надоест это повторять?
— Судя по записям станции, которые оказались в распоряжении генерала Даффи, вы, точнее ваш прототип, встречались с посланницей Ирутана и её сопровождающей в обстановке, предполагающей конфиденциальность, после чего посланница каким-то чудесным образом оказалась за Воротами Танно на борту астростанции «Эпиметей» и с тех пор её никто не видел. То есть вы и только вы — помимо собственно сопровождающей и экипажа астростанции — являетесь последним, кто видел посланницу в живых.
— А в том есть какие-то сомнения?
— Жива ли она? Это как раз то, что интересует ирнов больше всего.
— Но тут я им вряд ли помогу.
— Несомненно. Однако ирны, помимо прочего, ещё и очень не избирательны в средствах. Они умеют настоять на своём.
— Пытать станут? — отчего-то деловито поинтересовался Кабесинья-третий.
— Да уж как без этого. Шучу.
Хороши шутки!
— Впрочем, доказательств того, что вы или ваш предшественник имели какой-либо контакт с тем самым саркофагом, у генерала Даффи не нашлось. Следовательно, у вас хорошие шансы выпутаться. Хотя, вы же оператор, за вас всё мог сделать бортовой квол.
Кабесинья-третий тотчас встрепенулся.
— Квол! Точно! Нужно его и спросить, он подтвердит моё алиби!
«Алиби». Опять это ветхое, замшелое слово, как будто прямиком из старых дорам.
— Увы, в момент аварии был утрачен и ближайший станционный квол. Короткое замыкание в силовом контуре. И неудивительно, тогда выхлопом снесло почти десятую часть второго рукава «Тсурифы-6».
И меня заодно, мрачно подумал Кабесинья-третий. Но вслух ответил иначе:
— Как-то всё слишком складно выходит. Будто бы я нарочно самоубиваюсь, унося с собой в могилу всякие следы контакта с ирнами, но запись подтереть мне недосуг, да и саркофаг этот — что стоило его попросту в космос выкинуть?
— Решительность я одобряю. Только перед ирнами такого не ляпните, они плохо понимают наши иносказания. Да и язык отцов звучит для их уха как-то грубовато.
— Так они ещё и лингвистические гурманы у нас?
— А то вы думали! — судя по голосу, она снова не шутила.
— Так может мне вот, янгуанских посланников на переговоры пригласить? Для особой изысканности речей. Причём сразу обоих.
— Не советую. И вообще помалкивайте по поводу предстоящего визита. Целее будете.
Футы-нуты.
— Вы мне забыли сказать, отчего вдруг такая забота о моей скромной персоне. Не убьёт же меня эта ирн.
— Может и не убьёт, — отрезала Лили, — вот только беспокоиться о вас мне бы пришло в голову в последнюю очередь. Наше поколение весьма прохладно относится к «консервам».
Ясно. Кабесинья-третий резко потерял к разговору всякий интерес.
— Мы, стало быть, для вас, естественников, люди второго сорта?
— Не в этом дело, — легко отмахнулась мумия. — Вы отчего-то упорно предпочитаете отождествлять себя со своими прототипами. Такой себе компенсаторный механизм. Вам так проще. Но вы — не ваш предшественник. Вы родились не в момент его смерти. Вы только проснулись. А потому, простите, вы всё ещё не стоите ни малейшего интереса к себе. Вы покуда — лишь пустая болванка, которую ещё только предстоит наполнить собственным содержимым.
— Видимо, вы пришли ровно ради этого? Наполнять меня содержимым?
— И да, и нет.
— Звучит обнадёживающе.
— Не дерзите. Единственная причина, по которой я с вами вообще разговариваю, это ваша центральная роль в идущем сейчас расследовании.
— О котором я ещё час назад был ни сном, ни духом.
— Да. Но этот прискорбный факт ничего не меняет. От того, как пройдут ваши переговоры, во многом зависит будущее человечества.
— Вот так вот?
— Именно так.
— То есть, вы тоже считаете, что всё это неспроста, и финнеанский мятеж как таковой есть плод чьего-то воздействия и вообще злонамеренного плана?
— Что считаю я — совершенно неважно, отрезала Лили, — в любой Вселенной, где человечество выбирается в космос, обязательно случается свой финнеанский мятеж, но есть нюанс.
— Как вы сказали, «в любой Вселенной»?
— Во всех известных мне вариациях этого сюжета мятеж проваливается.
Кабесинья-третий потряс головой. Звучала эта ахинея донельзя неубедительно.
— Вы меня простите, но больше это похоже на какие-то басни.
