Наблюдать за этим процессом визуально без приступов головокружения не всегда удавалось даже опытным навигаторам, однако старпом Коё никогда не отказывал себе в удовольствии переключиться на картинку с внешних обзорных дронов, настолько впечатляющее зрелище оттуда открывалось.
А вот и строй флота блокады показался в поле зрения.
Адмирал Таугвальдер тоже наверняка не упустил этот церемониал, тем более, что иных развлечений в этом квадранте всё равно не завезли, не каботаж же «трёх шестёрок» принимать за таковое. А вот что Железная Сидушка по этому поводу себе думает — большой вопрос.
Адмирал с самого начала их странного мятежа отказывался вести переговоры с людьми контр-адмирала Финнеана, контакты между двумя флотами носили исключительно низовой и ситуативный характер. Медиация конфликта сразу была поручена комиссии, что заседала на станции, через неё же согласовывались и любые перемещения флотов. Однако старпом Коё слишком хорошо знал адмирала ещё по прежним временам, чтобы не догадываться — Таугвальдер пребывал по поводу случившегося в холодной ярости. И будь на то его воля, он бы приказал всему своему флоту тотчас открыть огонь из всех орудий, дабы стереть жалкую восьмёрку ПЛК в космачью пыль, в кварк-глюонную плазму, и мятежной станции тоже бы не поздоровилось. И да, своими красивыми расчётливыми оверкилями старпом Коё, конечно же, флот, сознательно или не очень, провоцировал. К счастью, от личных интенций адмирала в этом деле уже давно ничего не зависело.
Да и блокада эта дутая давно уже превратилась в формальность, если не сказать фарс. Можно, конечно, попытаться дёрнуть судьбу за усы, нахально открыв на время оверкиля кормовые орудийные порты, но старпому Коё для подобного хулиганства ещё следовало дорасти. А что, годик-другой блокады и кто-нибудь сподобится. А хоть и он сам. Всё это дурное противостояние сводило людей с ума одной только своей вопиющей бессмыслицей.
Чего пытался добиться адмирал понятно — восстановления порядка. Чего они сами изначально хотели, наверное, тоже понятно — справедливости. Их сделали крайними при том, что четвёрка первторангов контр-адмирала Финнеана лишь честно пыталась исполнить приказ и не стала бросать ушедших на прыжок в сторону триангулированного фокуса. А вот чего рядили все остальные «сиры» в напудренных париках — большой вопрос. И вопрос этот с каждым прошедшим днём становился всё больше. Причём на него никто не спешил давать ответов.
Флот же висел в пустоте и продолжал ждать, когда контр-адмирал сумеет добиться от переговорщиков Семи Миров хоть какой-нибудь определённости.
Свидетелем подобной занимательной сцены старпом Коё стал буквально на днях, когда его бипедальный дрон по случаю оказался на одной из палуб обслуживания. Эпизодические дежурства «Тимберли Хаунтед» по поддержанию энергобаланса «Тсурифы-6» команда ПЛК обыкновенно использовала для того, чтобы хоть как-то подлатать старушку до приличного состояния. Заменой доку Порто-Ново банальная ошвартовка оставалась неважнецкой, однако она позволяла временно перебалансировать внешние энергоэкраны, подставляя авторемонтным модулям то один, то второй борт крафта, а те уж по мере возможности восстанавливали пластины изношенного армопласта и демонтировали те немногие внешние агрегаты, которым удавалось добыть замену.
Потому последние смены перед началом плановой миграции традиционно были переполнены суетой, беготонёй и разговорами на повышенных тонах с саппортом станции и экипажами других крафтов, но бывало, приходилось пересекаться и с сирами переговорщиками, благо те и без того постоянно путались у всех под ногами.
Так что когда из-за угла до тебя начинают доноситься распалённые голоса, ты уже заранее ничему не удивляешься.
Да, посреди палубы меж снующих автопогрузчиков с разномастными контейнерами (один из них, инвентарный номер такой-то, как раз затерялся, его старпом Коё и направлялся искать), был ясно различим рассерженный голос контр-адмирала Финнеана. Хотя, если подумать, то его дрон, при прочих равных, как раз ничем не выделялся на фоне окружающей обстановки, но вот тот, с кем он спорил, выделялся ещё как.
Чёрная мантия из янгуанского шёлка и напудренный парик поверх вспотевшей лысины — пингвин как он есть. С тем же успехом уважаемый сир мог бы припереться сюда в балетной пачке или же в парадном облачении Мамы Римской — менее удачно сливаться с окружающей грубой действительностью ему бы при всём желании не удалось. И чего это его занесло на противоположный конец станционного рукава?
При ближайшем рассмотрении старпом Коё даже узнал заглянувшего на огонёк переговорщика. Это был сам глава делегации Порто-Ново гранд-инженер сир Роб ван Дийк, его было легко узнать по горбатому носу и стрекозиным очкам.
