— Н-да… Паскудно… — он поднял руку и провёл ладонью по своей лысой голове. — Знаешь… Примерно за две недели до его смерти мы сидели с ним на кухне. У вас. Разговор зашёл о верности. Он мне сказал, что боится твоей измены. Я ему тогда ответил, что пока мы молодые, мы постоянно рискуем оступиться в этом смысле. И это не зависит от наших чувств друг к другу. — Мур надул щёки и шумно выпустил воздух. Немного помолчав, он продолжил: — Мне казалось, я любил свою жену, но всё равно постоянно изменял ей. Как и многие другие. Это же просто, как пареная репа! Я не оправдываю ни себя, ни тебя — то, что ты сделала, это паршиво. А ещё хуже, что ты не рассказала ему. Но знаешь, я тебя понимаю. И вижу, что ты любила его. Но совершенно точно, не ты виновата в его смерти.
Удивление заставило слёзы пересохнуть. Лиза никак не ожидала понимания.
— Я не рассказала, потому что сама ещё не успела понять, что со мной происходило. Когда я изменяла… Да что там, когда я трахалась с другим, для меня это было как выпить стакан воды. Я привыкла думать, что никто никому ничем не обязан. Как ты сказал? Как пареная репа? Да, так и есть. Но потом я запуталась. Я не понимала, что мне нужно. И кто. Ты говоришь, что видишь, как я его любила. Ну что же, я тебе так скажу: возможно, я вообще никогда никого не любила. Меня так бесит это слово! Слюнявая хуйня! Так-то! А теперь, я, пожалуй, пойду. Подозреваю, что тебе захочется подбить мне глаз.
Лиза попыталась встать, но Мур удержал её.
— Я не смею тебя заставлять, но очень прошу об одном: останься, пожалуйста, здесь. Я не буду лезть тебе в душу, но я видел, как много ты успела сделать для него. Он всегда считал себя самодостаточным, но я точно знаю: иногда ему требовалась поддержка. Ненавязчивая, очень тонкая. Такая, которая была бы незаметна для него самого. И у тебя, в этом смысле, получилось то, что не выходило ни у кого до тебя. Я хочу, чтоб ты это понимала.
Он встал, подошёл к раковине, повернул кран и, сложив ладони лодочкой, набрал в них воды. Затем наклонился над Лизой и разомкнул ладони. Холодная вода полилась по её волосам и лицу. Он мягко взял её за локоть и отвёл в ванную. Пока она умывалась, он заварил чай.
Когда Лиза вернулась в комнату, на журнальном столике стояли две прозрачные кружки, наполненные тёмно-оранжевым парящим напитком. Мур сидел прямо на полу, скрестив ноги по-турецки. Она заметила, как его взгляд скользнул по её груди и тут же смущённо упёрся в пол, и это было приятным.
— Прости, я совсем забыла про халат, — тихо сказала она, вспомнив, что кроме тонкой ночной рубашки в мокрых пятнах на ней ничего не было, и села на диван.
— Отведайте чаю, мэм.
Она заправила волосы за уши, наклонилась к журнальному столику и взяла кружку.
— Спасибо, Мур.
— Я включу музыку, ненапряжную? Хорошо?
— Конечно.
Он подошёл к музыкальному центру, стоящему на одной из полок стеллажа, пощёлкал кнопками, и из колонок зазвучал тихий клавишный эмбиент.
— Тебе надо переодеться и принять душ. Иди. Хватит со мной возиться. Я этого не заслуживаю.
— Перестань.
— Ладно, я серьёзно. Иди. Со мной всё будет в порядке. А потом сделай мне свой укол, хорошо? Сегодня — в последний раз. Мне стало легче, правда. Завтра я попробую начать день по-другому.
— Ну ладно, хорошо.
С этими словами он отправился в ванную. Оставшись в одиночестве, Лиза обхватила кружку с остывающим чаем обеими ладонями и стала слушать музыку. Признание действительно принесло облегчение. Она поверила в то, что если Мур понял её, то и Алекс смог бы понять. «Но я же собиралась его бросить — вдруг вспомнила она. — Пожалуй, лучше не углубляться. Я просто запуталась, вот и всё. К тому же, он хотел ребёнка, а я нет». Она снова подумала о своей задержке. «А вот об этом Муру знать совсем не обязательно. В конце концов, вряд ли дело в беременности. Я же принимала чёртовы таблетки! Ладно, нужно с этим разобраться в ближайшее время. Схожу к врачу. Теперь всё будет по-другому. Мур прав, нужно продолжать жить!» — решила она и откинулась на спинку дивана.
Когда недопитый чай в её кружке уже совсем остыл, Мур вошёл в комнату в своём тёмно-синем махровом халате, из широкого ворота которого была видна его густо покрытая волосами грудь.
— Как ты? — спросил он.
— Ничего. Устала.
— Может ляжешь спать?
— Нет. Ещё только пять вечера. Я и так всё время сплю. Давай… А давай посмотрим какой-нибудь фильм? Только не грустный.
— Хорошо. Хм… Знаешь что, давай не фильм, а мультик поглядим?
— Белоснежка и семь порногномов? — сострила Лиза, приподняв бровь.
— Нет. Хотя, про Белоснежку у меня тоже где-то был. Ты смотрела «Валли»?
— Не смотрела. Я вообще-то редко смотрю мультфильмы. Точнее, я их вообще не смотрю. Но раз уж ты рекомендуешь, то я согласна.
