Она сидела на диване с закрытыми глазами. На полу валялся глянцевый журнал, тематика которого так и осталась для неё неясной. Теперь существование поделилось для неё на время, проведённое в чулане глухого медикаментозного сна, и на бесцветно-бессмысленный кошмар бодрствования, который благодаря галоперидолу составлял значительно меньшую часть суток. Из открытой форточки пахнуло свежестью. Лиза лениво повернула голову в сторону окна и подняла веки. День был мрачен и сер, как солдатская шинель. «Я словно муха, подыхающая между рамами, — вяло подумала она. — Ну и пусть. Но разве я не хотела стать свободной? Может быть, стоит позвонить ему?». От последней мысли затошнило. На лице Роберта, возникшем в её сознании, застыла осуждающая и злорадная ухмылка. «Если бы не ты, Алекс был бы жив! — сказала она, обращаясь к пустой комнате. — А даже если и не был бы, то, по крайней мере, я смогла бы пережить его смерть!». От внезапно вскипевшей злости туман в голове начал рассеиваться. И вдруг из тающих клочков этого тумана выплыла совершенно бредовая, но очень яркая мысль, казавшаяся крайне важной: «А если Мур установил в квартире камеру и по ночам просматривает реалити-шоу со мной в главной роли?». Ей сразу вспомнилось, как она, проснувшись сегодня днём, трогала свою промежность, а потом нюхала пальцы, чтобы ощутить свой запах. «А если камера снимает со звуком, то моя последняя фраза будет для него весьма интересной! Он меня уничтожит, если узнает!» — с ужасом подумала она и твёрдо решила завтра же съехать.
Внимательный осмотр комнаты результатов не дал: ничего похожего на видеоаппаратуру не было и в помине. Тогда она пошла на кухню, отделённую от основного жилого помещения бамбуковой ширмой, чтобы приготовить чай, а заодно поискать и там. Раковина из нержавеющей стали приветствовала её грязной посудой. «На хер паранойю! Совсем уже с катушек съезжаю!» — сказала она и принялась мыть тарелки. Тёплая вода приятно скатывалась по её рукам, успокаивая и даже воодушевляя. Когда раковина оказалась пуста, она протёрла стол влажной тряпкой и заварила ароматный земляничный чай. Её внимание привлекла оранжевая лампочка на двери холодильника. Тогда она подошла к ней и громко произнесла: «Что же, смотри! Смотри и дрочи!». Собственная фраза вызвала усмешку, и она поняла, что впервые за последнее время бодрствование не тяготит её. «Следующей весной я стану уже совсем другой» — вспыхнуло в её голове.
Ей захотелось сесть в свою машину и уехать прочь из города. Забыть всё, что было до сегодняшнего дня, всех людей, которые окружали её. Чтобы осталась лишь дорога, петляющая в бескрайних полях и зовущая к новому будущему, в котором она сама была бы хозяйкой положения. В первый раз с той минуты, как она узнала о смерти мужа, в ней возникла надежда.
И тут она вспомнила ещё об одной проблеме, не особенно волновавшей до этого момента: у неё была задержка менструации, уже чуть больше недели. Она предположила, что виной тому пережитый стресс. Но отговорка не сработала, и ей пришлось признать: возможно, она беременна, и самое паршивое — не ясно от кого. У неё пересохло во рту.
Усевшись на высокую табуретку, Лиза попыталась собраться и решить, что следует делать дальше. «В конце концов, Алекс всегда говорил, что если есть проблема, то её надо решать» — подумала она. И тут же на неё навалилось такое отчаяние, что она бессильно положила голову себе на руки и зарыдала. Последней связной мыслью, промелькнувшей в её голове перед погружением в пучину истерики, была мысль о собственной ничтожности и подлости.
Крепкие влажные руки коснулись её волос, спустились к вискам. Запах туалетной воды с нотками цитруса наполнил кухню.
— Лиза, прошу тебя, послушай! Ничего уже не сделаешь, нам нужно продолжать двигаться дальше, — вкрадчивый голос Мура имел очень приятный мягкий тембр.
— Я не услышала, как ты вошёл, — сквозь слёзы проговорила Лиза. Последнее слово прервал всхлип.
— Я тебе честно скажу, я не умею утешать. Да я и сам подавлен. Алекс был для меня лучшим другом. Но, я клянусь, я сделаю всё для того, чтобы ты смогла пережить эту потерю! Поэтому сейчас мы с тобой умоемся и выпьем чаю, хорошо?
— Ты не знаешь главного, — сказала она, вдруг прекратив рыдания и посмотрев прямо в его серые глаза. — Слушай! Ты возишься со мной ради Алекса. Считаешь, что несёшь ответственность за меня. Но знай: из-за меня он погиб.
— Ну что ты такое гово…
— Я изменила ему. Перед самой его смертью. Что, не ожидал такого? Да я — редкая сука, можешь вышвырнуть меня из своей милой квартирки! Ты ведь такой праведник, как и все вокруг!
Повисла пауза, однако Мур не отошёл от Лизы. Он продолжал сидеть перед ней на корточках и держать свои руки на её руках.
