Таким образом, Таффи с женой отправились проводить свой вторичный медовый месяц, свою золотую осень только вдвоём и очень этим довольны. Если один из двух шутит, а другой от души смеётся в ответ – что они без конца и проделывают, – то для весёлой компании вполне достаточно двоих!
Они уже обошли Латинский квартал, посетили столь памятные им места. Благодаря любезности привратницы (уже не мадам Винар) им даже разрешили войти в старую мастерскую. Теперь её занимают два американца-художника, которые отнеслись с холодной вежливостью к вторжению в их студию в самый разгар работы.
Мастерская имеет весьма щегольской и респектабельный вид. Нога Трильби, и стихи, и рама под стеклом – всё исчезло, как дым, как никому не нужное напоминание. На их месте полка с книгами. Новая привратница (поступившая всего год назад) ничего не знает о Трильби, а о Винарах известно только, что они разбогатели и живут припеваючи где-то на юге Франции. Месье Винар состоит мэром своей общины. Да будет над ними благословенио божье! Они были по-настоящему хорошими людьми.
Затем мистер и миссис Таффи поехали в открытой коляске в Сен-Клу через Булонский лес. Они ездили ещё в Версаль, где завтракали в Отеле де Резервуар – подумайте только! И в Сен-Жермен, и в Медон, где обедали в домике лесника – нового. Они побывали в Салоне, в Лувре, на фабрике севрского фарфора, гобеленов, в музее Клюни, в доме Инвалидов, где гробница Наполеона; посетили полдюжины соборов, включая собор Парижской Богоматери и Сен-Шапель; пообедали с Додором в его прелестной вилле около Аниера, и с супругами Зузув великолепном особняке де ла Рошмартель, и с Дюрьеном в его доме в парке Монсо (лучше всех угощал их Додор, а хуже всех – Зузу; что же касается Дюрьена, то его общество и беседа были столь приятны, что, к сожалению, все забыли обратить внимание на еду). С молодым поколением Додора всё обстоит вполне благополучно, так же, как с молодым поколением Дюрьена. А потомство Зузу? Его вовсе нет, что лежит тяжёлым бременем на чьей-то совести!
Они побывали в Варьете и видели мадам Шомон; посмотрели Сарру Бернар, Коклэна и Делонэ в «Комеди Франсэз», а также были в Опере – слушали Лассаля. А сегодня, в последний день своего пребывания в Париже, они решили побездельничать и прогуляться по бульварам, купить кое-что; где-нибудь на ходу позавтракать, ещё раз проехаться по Булонскому лесу и посмотреть на «весь Париж», а затем пораньше пообедать у Дюрана или Биньона (или, может быть, в кафе «Дез'Амбассадер»). Закончить программу дня они решили в «Муш д'Эспань» – новом театре на бульваре Пуассоньер, – посмотреть мадам Кантариди в пьесе «Маленькое счастье контрабандистов». Она, как им сказали, в этой роли комична в высшей степени и забавна, не будучи вульгарной. Обо всём этом их информировал Додор, который раза три-четыре водил мадам Додор на этот спектакль.
Мадам Кантариди, как всем известно, очень умная, но чрезвычайно некрасивая, старая женщина со скрипучим голосом. У неё безупречная репутация, и она превосходная мать уже взрослых детей. Она прекрасно их воспитала. Её сыновьям никогда не разрешалось присутствовать на спектаклях их матери (теперь уже бабушки). На этом настоял их высоконравственный отец, обожающий свою жену и детей.
В частной жизни она «настоящая леди», но на сцене – пойдите-ка посмотреть её, и вы поймёте, почему она стала идолом парижской публики. Это правдивая и яркая выразительница современного галльского духа, который заставил бы самого Рабле смущённо перевернуться в гробу и покраснеть, как застенчивого монаха.
Конечно, она заслужила благоговейную любовь и благодарность своих дорогих парижан вполне законно! Она забавляла их во времена Империи; в тяжёлые годы безвременья была их единственной утешительницей и поддержкой, и неизменно радовала их как тогда, так и теперь. После войны, вернувшись домой, они застали мадам Кантариди на своём посту в «Муш д'Эспань», – она ликовала вместе со всеми и, приветствуя народных героев, радовала их своим смешным, старым, скрипучим голосом или утешала – как понадобится.
Миссис Таффи – весьма слабый знаток французского языка, ведь его нужно прекрасно знать, чтобы понимать всю соль тонкой игры мадам Кантариди и её партнёров!
Но у актрисы такой комичный вид и голос, такие забавные и эксцентричные манеры, что как только оригинальная старушка появляется на сцене, миссис Таффи от души хохочет. Она смеётся так заразительно, что сидящий рядом парижский буржуа наклоняется к своей жене и шепчет ей на ухо: «Погляди на эту хорошенькую англичаночку, её, во всяком случае, не назовёшь ханжой! А толстый бык с голубыми глазами навыкат, конечно, её муж; он не очень-то веселится, как видно!»
