Хината сместила пергамент, и Рейнальд мгновенно отдёрнул ближнюю к ней руку, словно боялся случайного прикосновения. Поймал себя на этом, растерянно улыбнулся Хинате и вновь уткнулся в конспект.
«Зачем же он сел со мной?» — задалась вопросом Хината, но так до конца занятия и не смогла найти ответ.
Когда прозвенел колокол и профессор МакГонагалл задала домашнее (огромное эссе, от новости о котором по классу прокатился единодушный вздох), Хината принялась скатывать в свиток конспект, стараясь не размазать чернила. Рядом щёлкнул замок дорогого кожаного портфеля Рейнальда.
— Прости меня, — вдруг сказал парень. — За то, что отдёрнул руку. Мне… непривычно сидеть с маглорождённой.
Хината посмотрела на него, примечая в серых глазах знакомую скованность. Как часто она видела точно такой же взгляд в зеркале.
— Почему ты выбрал сесть со мной сегодня? — спросила она.
— Потому что хочу лучше понять маглорождённых, — ответил Рейнальд и неловко переступил с ноги на ногу. — Многие чистокровные сейчас ведут себя, как неотёсанные дикари, забывая, что по-настоящему означает быть частью аристократии.
— Забывая о манерах, — кивнула Хината, провожая взглядом Сириуса, зубоскалящего с Уолтером Эйвери.
Рейнальд согласно наклонил голову.
— Я бы хотел подать остальным чистокровным пример, а маглорождённых убедить, что мы не враги. И мне кажется… — он запнулся, а затем смущённо улыбнулся, — что ж, мне кажется, что из нашего класса ты самая разумная, Хлоя.
Похвала польстила, но Хината не позволила себе принять её.
— Не я — Майкл.
— Он слишком гордый, — нахмурился Рейнальд. — И, более того, уверен, что я на стороне Эйвери и Розье. Но мне не нравится то, что они делают… пусть им в лицо я сказать этого не могу, — он непроизвольно коснулся рёбер, и этот жест сказал Хинате больше, чем любые слова. Она сочувственно улыбнулась парню.
— У меня нет предубеждений, Рейнальд, ни против чистокровных в целом, ни против лично тебя. И мне искренне нравится твоя цель — я бы хотела помочь тебе воплотить её в реальность.
— Спасибо! — просиял Мальсибер, и Хината подумала, что, возможно, у неё есть шанс в этой жизни обзавестись большим числом друзей.
***
Следующие дни Хината летала на крыльях счастья. Она не баловала себя иллюзиями, но, кажется, в этом мире люди по-настоящему лучше относились к ней, с большей готовностью сближались, узнавали получше и хотели общаться. Кем Хината была прежде? Пустым местом для клана, для Наруто-куна, едва заметным винтиком для Конохи. Кем она стала теперь? Человеком более мудрым, чем ровесники, более спокойным и понимающим, что помогало сближаться с другими людьми. А они ничего от неё не ожидали; не было списка характеристик, которыми Хината должна обладать, чтобы быть интересной окружающим. И это так… восхитительно, потому что снимает ограничения, в рамках которых Хината существовала большую часть жизни. За которые цеплялась и в этом мире как за что-то понятное, родное. Но ведь ей больше ни к чему запирать себя, верно? Можно быть, кем угодно.
Единственным, что портило настроение, была продолжающаяся размолвка с Лили. Та вроде как больше не злилась — по крайней мере, не так взрывоопасно, — но первой не подходила. Хината же не шла мириться из принципа; правда была на её стороне, и Хината не желала поступаться ею — надо же, в конце концов, отстаивать свою позицию. Третьей стороной их немого противостояния оказались Джеймс и Сириус. Причём если последний гордо задирал голову и явно не терзался угрызеньями совести, Поттер ходил с видом провинившегося кота, ерошил волосы и постоянно пытался втянуть стороны конфликта в разговор. Однако Лили игнорировала его, поэтому Джеймс зачастую приставал к Хинате.
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, Джеймс, — однажды, не выдержав, выпалила Хината. Дело было на травологии, и пересаживать мандрагоры под напором трескотни Поттера оказалось непростой задачей.
— Давайте все помиримся, — с апломбом заявил Джим, и работавший с ним Сириус фыркнул.
Хината опешила.
— Но ведь я и не в конфликте с тобой.
— Ты в конфликте со здравым смыслом, Бенсон, — рыкнул Сириус, остервенело бросая землю в горшок и не замечая, что разбрасывает половину по полу. — Водишься со слизеринцем. И твоя подружка-истеричка такая же.
— Чья бы корова мычала, Блэк! — ощетинилась с другой стороны стола Лили. Составлявшая ей пару когтевранка Алиса Эллиотт закатила глаза и отодвинулась подальше. — У тебя вся родня на Слизерине!
Сириус вспыхнул.
— Но я-то не на Слизерине! Ты что, не заметила за год, Эванс, что я гриффиндорец?!
— Даже слишком, — неожиданно подал голос Дейдара. Отведя с лица длинную чёлку, он указал на Сириуса лопаткой. — Проглоти свой гонор и веди себя, как человек. Ты, — ткнул он в сторону Джима, — хватит совать везде свой нос, люди и без тебя разберутся со своими проблемами. Ты, — обратился Дейдара к Лили, — не истери, нам до твоего Снегга дела нет, если он сам не будет нарываться на драку, его никто и не тронет, мм. Ты… — он повернулся к Хинате.
— Да? — приподняла она брови.
— К тебе никаких претензий, — объявил он и вернулся к работе.
