— Быстро, — указала на дверь воспитательница, и Саманте ничего не оставалось, как отложить шитьё и выйти. Проводив её взглядом в коридор, миссис Фош подошла к окну и убедилась, что Мэгги также оставила свой предыдущий труд и отправилась исполнять наказание. — Из-за чего они повздорили?
— Из-за меня, миссис Фош, — Хината аккуратно сложила платье и убрала в корзину к ниткам, поправила очки. — Саманта сделала мне замечание по работе, а Маргарет вступилась за меня, пусть я об этом и не просила.
— Вот оно что, — воспитательница как-то замялась под спокойным, внимательным и выжидающим взглядом Хьюги. Впрочем, из момента растерянности её спасло чёткое знание правил. — В таком случае и ты отправляйся за метлой. Как-никак, виновата.
— Как скажете, миссис Фош, — Хината с готовностью поднялась и вышла под аккомпанемент гулкого молчания, прихватив свою корзину.
Мэгги посмотрела очень удивлённо, когда Хината присоединилась к ней в коридоре, ведущем в кладовые.
— А ты чего здесь? — округлила глаза Мэгги, опираясь на метлу.
— Тоже наказана, — пройдя мимо неё, Хината нашла оптимальную начальную точку в дальнем углу и принялась за работу. Размеренное шуршание метлы по каменному полу потревожило ойканье.
— Ты?! За шо?!
— За то, что причастна к вашей с Сэм ссоре.
— Чё выходит, ты сама сказала Фош?.. — получив сдержанный кивок, Мэгги едва не выронила метлу. — Шутишь?! Зачем?!
— Потому что это честно, — просто ответила Хината, не отвлекаясь от своего занятия. Провести метлой раз, другой, третий… Так легко вымести сор из дома. Так сложно выбросить из головы тревожные мысли.
— Честно, — как эхо выдохнула Маргарет, глядя на Хинату во все глаза. — Боже, ты такая другая, чем я, Хлоя… — в её голос пробилась тяжёлая тоска. — Хотела б и я быть как ты. Такой вот всей хорошей…
— Кто тебе мешает стать, кем хочешь? — обернувшись, спросила Хината.
Мэгги в растерянности пожала плечами. Хината мельком улыбнулась одними губами и вернулась к работе, прекрасно зная ответ.
***
Это были худшие каникулы в жизни Лили Эванс.
Едва переступив порог дома — папа привёз её на машине из Лондона, — девочка поняла: что-то не так. Это ощущение вспыхнуло в ней предупредительным жёлтым сигналом светофора и буквально через миг сменилось красным светом агрессии, стоило Петунии показаться в прихожей.
— Пэтти! — проигнорировав предчувствие, воскликнула Лили и бросилась к сестре с распростёртыми объятиями, от которых та увернулась.
— Пап, я в кино с Синди и Роуз, — заявила Петунья, засовывая ножки в туфельки. Они были новые и очень понравились Лили, о чём девочка хотела сказать старшей сестре, но слова застряли комом в горле.
— Может быть, тебе стоит остаться дома, дорогая? — с намёком спросил папа, задвигая в угол тяжёлый чемодан Лили со школьными принадлежностями и ставя клетку с Пушистиком на пол. — Твоя сестра только приехала.
— Девочки меня ждут, — не глядя на Лили, отрезала Пэт и мимо отца выскользнула за дверь.
С того самого мига Петуния не удостоила Лили и десятка слов. Она словно бы игнорировала сам факт существования младшей сестры, пусть та и старалась всеми силами выманить её на контакт.
На второй день пребывания дома сердечко Лили вновь получило удар ножом. Дав ей отдохнуть и прийти в себя после дороги, родители усадили Лили в гостиной и, взявшись за руки, грустно сообщили, что дедушка Эндрю, мамин отец, очень тяжело болен. Рак лёгких, сказали они, финальная стадия. Эти слова ощущались настолько тяжёлыми, что Лили, даже не понимая до конца их значение, безудержно разрыдалась. Следом за ней, обняв младшую дочь, расплакалась и мама, а папа побежал на кухню, чтобы приготовить для них горячий шоколад.
— Я очень ждала твоего приезда, солнышко, — проговорила мама, всхлипывая, принимая от папы тёплую кружку. — Очень хотела тебя увидеть, прежде чем ехать в Дублин.
— Ты поедешь к дедушке? — вскинулась Лили. — Можно с тобой?!
Мама печально, но решительно покачала головой.
— Не стоит, моя хорошая. Я хочу, чтобы ты осталась дома с папой, сестрой и бабушкой и насладилась летом…
Сколько бы Лили ни спорила, мама осталась непреклонна. Через три дня она уехала в свой город детства, чтобы провести с отцом оставшееся ему время. Проводив её до станции, Лили вновь не удержала слёзы и, едва тронулся поезд, несмотря на оклики папы, бросилась бежать. Остановилась она лишь на берегу реки, где упала на траву под плакучей ивой и разревелась.
Так её и нашёл Северус. Он был и сам чем-то сильно расстроен, но, увидев слёзы Лили, бросился успокаивать.
— Не плачь… Ну хватит тебе реветь, Лил, — приговаривал он, гладя девочку по дрожащим плечам, напряжённой спине. От одежды Северуса пахло затхлостью, сыростью, но Лили эти запахи успокаивали. — Всё ещё может наладиться! Знаешь, мама говорила мне, когда она была маленькой, её мать, моя бабка, сильно заболела — никто уже и не надеялся, что она выкарабкается. Но она, всем на удивление, выздоровела и прожила после этого ещё лет десять! Так что верь, и всё образуется.
— Верь?.. — пробормотала Лили, вытирая слёзы.
