Майринк вложил миллиарды в изучение причин мутации бактерий терраформирования и сравнительный анализ посттерраформационных последствий на сотнях планет. Он выяснил, что причина изначально была заложена в механизме создания пригодных для существования человека условий. Это даже не было ошибкой, ведь реагент, изменивший структуру бактерий, оставшихся после терраформирования, был создан через много лет после эвакуации человечества с материнской планеты на Спасение. И даже не с целью вызвать мутации, а всего лишь как часть химического оружия. Более того, условия, при котором реагент вступал в связь с означенными бактериями были не рядовыми. Определенная удаленность от Солнца, температура, даже частота вращения. Но после войны этот реагент начали использовать в сельском хозяйстве. Он был дешев в производстве и сам по себе безвреден для человека. И вот уже он был в каждом втором продукте. Все планеты человечества пропитались им. Миры превратились в пороховые бочки, а другие миллиарды, вбуханные в создание новых механизмов терраформирования, сравнимого по быстроте, затратам и гарантии успеха, так и не принесли результатов.
Майринк развил бурную деятельность по утилизации отходов войны. Не забывая делать на этом деньги, разумеется. Как ни странно, ему пришлось простимулировать военную отрасль, фактически создать внутри нее комитет по конверсии и вторичному использованию неактуального имущества. Цель этих вливаний была сохранена в секрете, как, собственно, и причины, вызвавшие болезнь Джозефа Майринка. В противном случае началась бы паника таких масштабов, каких люди еще не видели, а успокоить ее силами армии и полиции не удалось бы, ведь именно военные являлись пусть и косвенными, но виновниками произошедшего. В худшем из сценариев человечество погрузилась бы в хаос. Отсюда необходимость секретности (простите меня, мистер Хант и спасибо за тот доллар).
С кровью выдирая из военных архивные данные о войне, Майринк дошел и до законсервированных военных баз. Создал рабочую группу из ученых, экономистов, экологов и инженеров, которые должны были разработать методику утилизации этих махин. Группа разработала несколько вариантов, у которых был только один минус – убыточность. Уничтожив старые военные базы, Майринк обескровил бы Юниверс Индастри. Не на столько, чтобы она мгновенно разорилась, но его конкуренты не преминули бы воспользоваться ситуацией и растерзать раненного льва.
Конечно, прав был Македонский, золото с собой не унести. Но Майринк не мог смириться с тем, что вместе с ним умрет и дело всей его жизни. Это, как если бы со смертью писателя сжигали все экземпляры его книг, а со смертью художника – все его картины. Мысль спорная, но Джозеф Майринк рассуждал именно так.
Это был рефлекс родителя, защищавшего свои творения, отцовский инстинкт. У Майринка не было наследников, не осталось даже близких друзей. В большом бизнесе, как и в большой политике, путь только один – через тоннели одиночества. Майринк знал это, добровольно на это пошел и с достоинством нес эту ношу. Но уйти в пустоту, оставив пустоту за собой – этого он принять не смог. К тому же, совет директоров, владевших 49 % контрольного пакета акций Юниверс Индастри не позволил бы ему пойти на то, что гарантировано уничтожило бы корпорацию. Конечно, в конечном итоге он бы смог их заставить. Но не желал. Он обязан был отыскать решение.
На три месяца Майринк уединился на орбитальной станции «Гаудеамус» – своей резиденции, стерильном замке в стороне от основных маршрутов. Он не спрятался и не ушел от решения проблемы. Он убрал помехи и думал, думал, думал. Превратился в машину взлома, программой-хаком. Он штурмовал проблему с фанатизмом умирающего.
Но решения не было. Утилизация военных баз при соблюдении экологических нормативов была катастрофически убыточна. Даже просто сократить убыток до менее болезненного и менее опасного для Юниверс Индастри не представлялось возможным.
К концу второго месяца Майринк дошел до отчаяния, но даже тогда не сдался. Он решил подступиться к проблеме с другой стороны.
И на третий месяц вернулся с таким предложением к совету директоров, какого не ждали даже от него. Предложением, граничащем с безумием. На первом заседании 74 процента от тех самых 49 проголосовали против. Через неделю, на повторном заседании инициатива Майринка прошла с перевесом в один голос. Он не был ангелом, а деньги никогда не отличались чистотой. Для продвижения своего проекта он использовал все: шантаж, подкуп, манипуляции и даже угрозы. И победил.
