Он убрал консоль, так и не активировав ее, и долго сидел перед иллюминатором, глядя на Иво. Она все больше напоминала естественный кристалл в комьях породы. Все жилые уровни были освещены, и лишь наверху и на не функционирующих нижних уровнях стояла тьма.
Нижние уровни, местная преисподняя, где годами хранился отработанный материал, с которым не справлялась медлительная перерабатывавшая установка военной базы. Там и теперь кое-что хранится, не опасное для жизни, то, что можно будет оставить в недрах новой планеты.
Но кроме мусора там было еще кое-что. Странное сообщество. Дезертиры. Киборги. Наполовину люди, наполовину механизмы. И какое-то остаточное цифровое облако, то, что осталось от программы, объединявшей плоть и сталь. Впрочем, человеческого в них осталось мало. По крайней мере, так утверждают эксперты.
Однако, Майринк был в этом не настолько уверен. Дезертиры хоронили своих мертвых. Пусть и странным способом. А это очень по-человечески.
Большую часть времени Дезертиры проводили на нижних, не заселенных уровнях. В основном просто стояли, застыв в подобии летаргического сна. Иногда один или двое просыпались и отправлялись бесцельно бродить по уровню. Покрытые побуревшей от ржавчины броней полиуглеродные экзоскелеты, управляемые устаревшими и постаревшими синапсами. Гальванические накладки на мозге. По утверждению экспертов, мертвом более чем на 87 %. «Болванки с низким содержанием мяса». Это из статьи все того же Тома Ханта. Сукин сын безусловно талантлив. Плохо, что судьба сделала их врагами. Как он написал тогда? Что-то вроде: «Даже эти бедолаги Дезертиры, несчастные болванки с низким содержанием мяса, никому не нужные герои всеми забытого вооруженного конфликта, оказались умнее большинства политиков позднего периода правления раздутого от ботокса президента Кшешинского». Каков слог? И главное – какова точность!
Никому не нужные герои…
К людям Дезертиры поднимались только когда несли старьевщикам своих мертвых. Но ведь могли и не нести. Чем отличается спящий Дезертир от мертвого Дезертира? Ничем. Для всех, кроме самих Дезертиров.
А кто понесет к старьевщикам тело Джозефа Майринка? Кто первым найдет его мертвым здесь, в этой капсуле…
Они сидели в баре «Хилли». Где же еще, черт побери? Два толстяка из другой эпохи. За дальним столиком. Тем самым, который с одной стороны был отгорожен выступающий из стены секцией вентиляционной системы, а с другой – старым пластиковым контейнером с надписью «Собственность префектуры». В этом контейнере хранился большой промышленный бот-пылесос. Старая модель, действительно принадлежавшая когда-то префектуре какой-то провинциальной планеты. Неизвестно, чем уж он не угодил прежним владельцам, но с уборкой бара справлялся. По утрам его выпускали на волю, порезвиться среди столов, ощетинившихся ножками перевернутых стульев. Иногда Муто, явившись раньше положенного, залезал пылесосу на спину, и катался, изображая левитирующего датоми-йога.
Алекс сделал глоток «Дикой Индюшки», чего обычно не позволял себе раньше семи вечера.
– Контракт? – переспросил он, глядя на гостя в упор.
– Именно, – кивнул гость и приложился к своему стакану.
– Запись, концерты, реклама?
– Да. Возможно, реалити-шоу, но об этом… пока рано говорить.
– Дерьмо это ваше реалити, – поморщился Алекс.
– Да, – кивнул Вагенштэйн, – но отличный способ рекламы.
Алекс достал из кармана портсигар, и начал крутить его в руках. Буквально вчера вечером он зарекся курить не чаще, сигареты в час. Но вчера он не знал о том, что ждет его с утра.
– И ты возьмешься за все сам? Ты, Крис Вагенштэйн? Собственной персоной?
– Я стану главой группы его менеджеров. Да.
Муто возился за своим пультом в углу и делал вид, что не подслушивает. Малыш Хесус гремел посудой на кухне, и не подслушивал на самом делом. Он вообще пришел сегодня какой-то сам не свой, и Алекс подозревал, что дело в той рыжей красотке, с которой Хесус ушел вчера из бара. И надо бы поговорить со здоровяком, но сейчас не до этого.
– У Томми договор с моим баром, – сказал Алекс и сделал еще один глоток.
Крис Вагенштэйн откинулся на спинку жалобно скрипнувшего стула, достал из кармана трубку и принялся не спеша ее набивать.
– Мистер Тетерски, – не поднимая глаз, сказал толстяк, – у Томми помимо вашего договора есть будущее. Пусть оно случиться.
Алекс взялся за стакан, но тот оказался пуст. Сигарета выскочила из портсигара.
«Какая же маленькая эта ваша вселенная, – подумал Алекс, закуривая. – Если бы Додж Майринк узнал, что его старый друг сидит на его планете за одним столом с его кумиром студенческих времен, он бы не поверил. Да и я не поверил бы. Но вот – сижу. Такой же постаревший, как и этот чувак».
Налетел и тут же стих низкий гул контейнеровоза, проехавшего прямо над баром, по обратной стороне верхнего уровня. Зазвенели потревоженные стаканы над стойкой.
– А я читал ту вашу газету, – сказал Алекс. – «Сила Сов»? «Крути головой и смотри»?
