– ‘Коло полудня, – набулькал в себя еще воздуху Менг. Он вытянул у себя изо рта ерзающее сердце и положил на сигаретный автомат. Обратился к нему приглушенно: – Судья Бобо блюет, как, блядь, не в себя. В фисташково-зеленой рвоте вся его мантия, и смердит от него, словно от летней помойки. Он с парою других судей-негритосов с утра нажрался, и вот, глядя на всю свою уделанную одежу, решает, что лучше б ему на хазу к себе вернуться да почиститься перед дневными заседаньями суда.
Проходит полчаса, он вваливается в свою свинарню, и женушка его Бесси Мей говорит: «Боженьки, Бобо, что ж с тобою сталося?»
Судья быстро мысли в кучку собирает. «Дорогуша, на меня одного бродягу стошнило, сволочь такую. У меня он на дневное заседание назначен. И он свое получит, я тебе гарантию даю». После чего поспешно сматывается в ванную, быстро раздевается и встает под душ.
Освежившись, возвращается в суд. И пяти минут не проходит, как ему звонит жена.
«Бобо, ты этого негритоса уже засудил, который на тя стошнил?» – спрашивает Бесси Мей.
«У меня этот черный урод во прямщаз передо мной стоит, дорогуша, – уверенно отвечает судья, – и я намерен впаять ему девяносто дней».
«Тогда срок лучше сразу удвой, – говорит ему жена. – Потому что он еще и в трусы тебе насрал».
Менг бросил сердце человека там, где лежало, и сунул окровавленные руки себе в штанишки, согревая и смазывая отвердевший шкворень, бродивший внутри.
– Ладно, шыз, не тужься доказывать, сгоняй-ка лучше да притащи жопу Судьи. – Экер похлопал брата по плечу.
– Ну хоть еще один, – взмолился Менг. – Мне тут поперло. – Он воткнул нож в пах креола из Метэри. – Нассы туда, Мустафа!
Одиночное яичко скатилось по ноге креола, выпало из штанины и, подскочив, остановилось у носка Менгова ботинка.
Оба посмотрели друг на друга с неким удивленьем.
Менг подобрал его и секунду подержал на середине раскрытой ладони. Креол с облегченьем ему улыбнулся. Менг подмигнул, после чего закинул яичко в рот и проглотил. То пинг-понгом поскакало ему в глотку.
– Мясо одного… – осклабился Менг, – тефтеля для другого. Креол рухнул, намертво лишившись чувств.
Экер стоял и терпеливо ждал. Он знал: Менг давно уж услыхал зов рожка из иного мира.
– И один на удачу. – Менг пошел в наступленье на другого Дьявола Пенни-в-Щелке. У того человека было сангвиничное вытянутое лицо с тонким носом, венчавшимся пуговкой, он чуть смахивал на Артура Лукэна – Матушку-Старушку Райли, отвлеченно подумал он.
– Ну-к давай, старина, раскрывайся пошире… – оживленно защебетал Менг, – тебе грозит полная рука чемпиона.
Менг подтянулся поближе и прижал тончайший шеффилдский фрезер-расширитель к открытому горлу этого типа. Получеловека затопляло восхищеньем. Жизнь для крепкого победителя может быть так хороша.
Вот жертва Менга носила гладкую фетровую шляпу с суженной тульей, двубортный габардиновый костюм, широкий воротничок белое-на-белом и галстук ручной раскраски с крупными узлом, сияющие броги с накладками и ультратонкие вискозные носки. А через минуту уже был гол, истекал кровью – текучей рекою этой пакости, хоть ныряй в нее. В раструбе, никакой сдачи кузнечику. Весь ебаный свет ему потемнили.
Менг завел воркующий гимн, из голоса его сочились рвенье и убежденность:
Он визгливо хихикнул.
– Христос-пиздосос – так и знал, что сегодня мой день. – Теперь ему требовался только ломтик с желейного тортика какой-нибудь жаркой бабы. Он щелчком отломил у трупа один палец и радостно зажевал.
– Ты всё? Ты уверен, что вполне всё закончил? – ну что такое лишний час-другой там или сям, в конце-то концов, нам всего-то до ветру пускать, что остаток дней наших. – Экер врезал Менгу по черепушке прикладом своего газомета. – Давай ходу, Синбад.
Менг метнулся обратно по коридору на улицу, с которой и подобрал стекляшку, содержавшую колечко Судии. Прижав ее покрепче к груди, он проворно заскакал обратно к Экеру.
– Ну вот наконец-то хоть что-то полезное сделал. – Экер направился к двери, над которой мигал красный свет. – Иди за мною и все, да смотри не перецепись за две свои левые ноги.
– Ссушъюсь, босс. – Менг отдал честь чубчиком, выбившимся из его начеса. – Как скажьте. А кроме того, дверь-то, блядь, не та.
– Ша, Мартышкин Бздох.
– Значит, в Биркенау хорошим манерам тебя не научили. – Менг пошаркал к двери с надписью «ТАНЦОВАЛЬНЫЙ ЗАЛ». Со стекла у него на голове неслись стоны. – И Аушвиц тебя разве ничему не научил?
– Человек никогда не должен себе доверять, – сказал Экер.
– Х’мм. Вот теперь он мне говорит… ой-вей. – Так и не убежденный Менг скрылся в дверном проеме.
Несколько секунд спустя Экер последовал за братом. На них капюшоном обрушилась тьма.
