– Хоть и помер, я по-прежнему в эфире. – Элвис закинул в себя зантак в сахарной облатке. Предуведомляя (быть может) незаданный вопрос Херби, он продолжал: – У Мамы была тройня. Джесси Гэрону сделали аборт – он, блядь, недоразвитый был, христаради. Его
«Фольксваген» изо всех сил сосредоточивался. Вот-вот затрубят в горн, рассчитывал он.
– Расставаться с другом – это немножко умирать. Мне так Мама говорила, благослови Боженька ее сердечко. – Он потянул из стакана воды со льдом. – Говорили, что раз Джесси умер, в аккурат когда я появился на свет, то у меня от этого все обаянье, какая-то добавка обреченности. От этого во мне стало больше мифа. (Может, за эту ложь я тут и оказался.) Но другой мой брат выжил. Его усыновили, и в 38-м он переехал в Техас. Много лет спустя я с ним встретился в «Пристяжном столбе». Он только что закончил военное училище и пел совсем как я, бедная убогая ебучка.
– Что же с ним сталось? – спросил Херби.
– После смерти Эдди Кокрена поехал в Англию и стал некоронованным принцем брючной свинины!
Херби наблюдал за Ифритом. От изящных жестов его – ладони плоские, пальцы расправлены, большие пальцы вытянуты – он нервничал.
– Назвал себя Пи-Джеем Проуби, что было гораздо лучше, чем Джетт Пауэрз. Он еще жив, едва-едва, только почки у него утонули. – Элвис прыснул. – Блядское озеро «Джима Бима» прикончило бы любого другого. Черт, это он был Капитаном Чудо-младшим, не я.
Он долил себе еще один стакан вина. Подле него лежал дымящийся штопор, у локтя – тарелка салями с яйцами, у ног – коробка замороженных тортеллини.
В голос его вкралась психотическая каденция.
– Я живу в гееннах огненных, в ямах для казней, в накатах черной дряни, что виснет над сотнею крематориев. В полной жиже Дахау и изголодавшихся лицах, в истощенье и спазмах голода, в кучах костей, в выброшенных волосах, в гомоне черного говна, что вьется и карабкается по своей канализации. Сие поистине вообще единственная человечья сущность, что свободно покидает этот лагерь. – Элвис мигнул веком, тяжелым от туши. Розовые лепестки его губ напучились. – Блядь, здесь даже личинок жрут.
В уголке его губ легонько лопнул пузырек слюны. Херби зачарованно наблюдал, как по шее Элвиса переместился газовый кармашек фреона и змеею проскальзнул ему в щеку, где выдавился сквозь кожу маленьким розовым волдырем. Ифрит рыгнул.
– Прошу прощенья, Мама, – улыбнулся он. Кожа на лице у него пошла рябью, словно налетающие волны, что плещут об унылый берег. Глаза его затрепетали. – Раз все королевы пристрастились носить черную кожу, мне от нее пришлось отказаться… Королевы, – сплюнул он на пол комок жвачки. – Просто еще одно обозначенье мудака вроде Джима Моррисона. – Он пнул некрашеный буфет, и с него соскользнул дагерротип Эдгара Аллана Поу. – Я сам от нее отказался, все равно в ней всегда смотрелся скверно. Джин Винсент был единственным певцом, кого я видел, на ком она чертовски смотрелась… как в ней родился… а ему для достиженья этого пришлось стать кирюхой на четыре гуся… Джина Винсента сделали спецом для Дейвида Линча, муху только жаль, они промахнулись друг мимо друга на тридцать лет. Блядь, наверняка ж можно было и как-то полегче это сделать.
Херби дернулся. Одну стену украшали канистры «Циклона-Б» в форме гитар. В углу, в тени каменной трубы, свалены еще книги. Он разобрал некоторые названия: «Автобиография йога», «Песахский заговор», «Мысли и размышленья» Калила Джибрана, Хирова «Книга чисел», «Инициация мира» Виры Стэнли Адлер. Ифрит был начитанно безграмотен.
На Херби постепенно снисходило смиренье. Ифрит тут в ловушке. Никаких не будет путешествий с ним в дальние страны, не наслаждаться им вместе дикими приключеньями.
– «У-2», «Пушки-с-розами», Хэрри Конник-младший… да не смеши мою жопу! – Элвис пристально посмотрел на автомобильчик. – Вчера ночью тут Кёрт Кобейн пролетал. Бедный пиздюк. А хуй его залетел пять минут спустя. Господи, ну и поебень.
– Да, ну… – Херби постепенно смолк. Он аж сюда приехал с целью, а Элвис выполнение задачи ему отнюдь не упрощает. Тут все еще запутанней, чем он на это подписывался. – Моя задача – усилить свое знание жизни. Чтобы лучше понимать мир, по которому путешествуют мои шины, – с запинкою продолжал он. – С этой целью я предполагаю, что ключом к моей дилемме владеете вы?
Элвис лишь непонимающе поглядел на него.
– Мой наставник будет двуглав, – добавил, стесняясь, Херби.
– Это как?
– Я гибкий и расширяемый автомобиль. – Неправда, подумал он. Он чувствовал себя глупой машинкой, наивной и недостаточно дипломатичною. – Мне нужно знанье, кое могут предложить лишь две головы.
– Так а от меня тебе какого хуя надо? Я – хорошо известная одна.
