И тут Гарни услышал в голове уже знакомый голос, принадлежащий безтелесному наставнику: «рай — это там, где сбываются мечты, а ад — это место, где они уже сбылись». В этом голосе слышалось не наставление, а скорее ироничное замечание того, кто очень много знает и просто хочет чтобы его присутствие оценили в этом скорбном мире. И Гарни, первый раз за многовековое знакомство, ответил этому голосу довольно резко и вслух:
— Я не против жизни после жизни, я против забвенья памяти перерождения.
— С той силой и разумом, которые создали такой порядок вещей, спорить и сражаться неблагоразумно и недостойно. С ней нужно смириться и по возможности быстрее додуматься и понять великий замысел мироздания. И тогда всё станет на свои места.
Теперь голос невидимого наставника звучал уже не в голове Гарни, а где-то сбоку, из тёмного угла склепа, как-будто собеседник уже не боялся быть услышанным. Да и кем? Бренные тела, как сгнившую ветошь, уже никто не сможет надеть, а думать и анализировать ей тем более не под силу. «Неужели тот, кто кратко и ёмко давал советы на протяжении всех воплощений и незримо присутствовал рядом, сейчас решил вступить в диалог и оценить не только мои жизненные показатели, но и то, что я думаю. Неужели это так важно для тех, кто везде и нигде?».
— Тебе дали возможность просмотреть только одну из многочисленных жизней, а ты так глупо цыклишься на ней. Неужели ты думаешь, что в твоих воплощениях было недостаточно искренне любящих тебя людей и жестоких, бескомпромиссных врагов? Я могу тебе пообещать, что ты остальные жизни вспомнишь так же ярко, как и ту, в которой были Юлиан, Шалтир и Виола. Главное не сколько ты прожил, а сколько смог вынести понимания. Ведь цель, поставленная для тебе первоначально — остаться на голоубой планете для помощи последователям.
— Я стану тобой?
— Нет, ты-это ты, просто будешь заниматься тем, чем я. Но помощь в решении проблем, будет состоять только из твоего знания и понимания ситуации, в которой находится твой подопечный. Но это только приблизительно, потому что ещё не известно, какой выбор ты сделаешь в своей жизни.
— А разве это до сих пор имеет значение? Разве это не последнее воплощение? — удивился Гарнидупс.
— А как ты считаешь? Ты уже всё постиг и всё познал и готов стать чьим-то советчиком?
Гарни не обрадовался насмешливому тону, которыми были произнесены эти слова. Лёгкая обида и чувство стыда за свою самоуверенность смутили его и он попытался сгладить обстановку ещё большей нелепостью, как потом оказалось.
— Я просто боюсь, что наша беседа это плод моего воображения и слуховых галлюцинаций.
— Гениально! А как ты объясняешь себе всё то, что пережил в деревне, жизнь, показанную тебе твоим учителем?
— Вот именно, это всё странно, невероятно, словно бесконечный сон на Яву.
— Так может, никакой жизни и нет вообще, всё иллюзии и фантазии? Так есть ли тогда смысл в нашей беседе? С твоим аналитическим умом и удивительной неспособности к здоровому авантюризму не нужно жить вообще. Наступила звенящая тишина, Ганри почувствовал себя таким крохотным, ничтожным и одноким, что хотелось забится в уголок и раствориться насовсем в этом огромном мире, где даже невидимый наставник насмехается над ним. «В таком случае, что вам всем от меня нужно?! Оставте меня и буду жить, как обычный человек!» Гарни захотелось крикнуть эти слова в образовавшуюся пустоту, но язык не слушался. Наверно, и к лучшему, потому что невидимый собеседник снова проявил себя:
— Жаль, ты думаешь что твой дар-это тяжкое бремя, — в голосе послышалась нотка грусти, — но я понимаю тебя. Когда-то мои наставники так и сказали мне: «Для того, чтобы судить людей, нужно хорошо знать себя, и никто не имеет права презирать и осуждать других, кроме их самих же». Я тоже сначала страдал от непонимания, как ты, совершал большие и маленькие ошибки, глупо спорил и негодовал от несовершенста мира. Мои учителя терпеливо сносили мои просчёты, руководствуясь очередной истиной «разного рода ошибки свойственны человеку, нужно уметь прощать, понять — это уже простить, простить— вознаградить и себя и прощённого». Не думаю, что у них только меркантильные интересы своей личной выгоды. Работа у них такая, а потом и у тебя, поэтому мой тебе совет — принимай всё, как есть, да просто упади как в омут в то, что большой печатью отмечено на твоём челе.
Гарни, уже справившись с нервозностью и возмущением, оглядел склеп, пытаясь увидеть хоть намёк на присутствие того, кому принадлежал голос. Ему повезло, в углу, где сумрак был плотнее чем в остальном помещение, он заметил нечёткий силуэт, скорее скопление воздушных потоков. Гарни долго смотрел туда, пока решился заговорить:
— Простите моё недоумение, я понимаю, оно перешло все рамки приличий, соответствующих нашему общению.
