— Пафосно, но ничего. Я выбрал не самое удачное время для нашего разговора, здесь, в этом месте былой скорби, всколыхнувшей твою душу, надо говорить об усопших, которые, возможно уже вернулись снова в этот мир. Я даже предвижу твой вопрос, который готов сорвать с твоих губ. Но разве тебе не достаточно было того, что ты услышал о людях из той жизни? Ты всё так же хочешь искать их и в этом времени?
Гарни не решился лукавить и отнекивать от своих мыслей, прекрасно понимая, что снова будет выглядеть смешным.
— Что ж, прямой вопрос, ждущий прямого ответа. Я скажу тебе, она сдесь, но так ли важно для тебя это знание.
Гарнидупс почувствовал, как в глазах защипало от слёз и отвернулся в другую сторону, чтобы смахнуть предательскую влагу. Но собеседник был вездесущ, на то он и Ангел-хранитель (а то, что это был именно ангел, несложно было догадаться):
— Не стыдно и не грешно всплакнуть, если чувства души были задеты эстетическим наслаждением, художественным удовлетворением или радостным ощущением, исходящим от доброго, искреннего слова или дела.
— Скажу очередную глупость, от тебя ничего не скроешь, — усмехнулся Гарни.
— Когда пройдёшь свои земные университеты и станешь занимать тем, чем занимаюсь я, тебе не нужно будет смотреть на мимику лица и жестикуляцию, ты будешь видеть истинное «Я» и будешь точно знать, что твориться в душе собеседника. Вижу твоё нетерпение и не буду испытывать его. Виола есть в этом времени, но не та, которую ты знал раньше.
— Мне всё равно, — перебил Гарни, — я полюбил её за ту душу, которая, как мне говорят, не меняется. У неё поразительная душа, чистая, верная, кроткий нрав, доброта и понимание. Её достоинста можно перечислять долго и я боюсь упустить многое.
— Достаточно, на этом и остановимся. Не скрою, ваша встреча в этом мире не должна была состояться даже по самым сложным математическим подсчётам, но создатель не ставит чётких ограничений, ведь каждое деяние, желание и свершение ведёт к конкретной оценке. Я дам тебе её адрес, через три дня она будет в сдесь, мир велик и очень мал одновременно.
— Спасибо за отступление от правил.
— Не благодари, каждое происшествие в твоей жизни — очередной урок, а правила в твоей жизни ты устанавливаешь сам.
— Но как я её узнаю?!
— Человеческая душа это тайна и загадка, но есть лазейка, через которую можно в неё заглянуть. Глаза-зеркало души, открытая книга и многие в совершенстве знаю энергетическую азбуку и без труда могут по глазам прочесть тайные помыслы собеседника. Это умение заложено в людях при рождении, нужно просто иметь большое желание вспомнить его. Вот и проверишь, так ли хорошо ты знал душу Виолы. На астральную встречу у тебя нет возможности, это запрет. А воотчию действуй так, как подскажет твоё внутреннее чутьё. Единственное, чем я могу тебе помочь дополнительно, так это назвать её имя. Спросишь Ирсен.
— Так мне практически не о чем догадываться, подсказок выше положенного, — усмехнулся Гарни и, спохватившись, что ангел может уйти, быстро заговорил, — а в человеческом или каком-нибудь другом виде я смогу тебя увидеть?
Последовала небольшая пауза а потом раздался смех невидимого собеседника: — Мы так часто видимся с тобой, что с моей стороны это уже нескромно, можно сказать, я примелькался.
— Да разве?!
— К сожалению, ты редко обращал внимание на некоторые детали. Но не беда, в конце концов, всё получится так, как должно быть. Мой истинный облик ты сможешь увидеть тогда, когда дойдёшь до вершин.
Гарни понял, что остался один, невидимый собеседник исчез так же внезапно, как и появился. Но это не пугало его, между ними теперь была прочная духовная связь, Гарни остро чувствовал её. Ещё немного постоял в склепе, словно теперь он прощался с теми, кто давно покоился под этими каменными плитами. Прощался с тем прошлым, которое было так близко и так далеко одновременно. Всего несколько слов было сказано ангелом, а смысла, вложенного между строк, хватило, чтобы душа успокоились и пришло осознание смехотворности своего нелепого цепляния за маленький эпизод огромного жизненного цикла.
Гарни вышел из склепа, тихонько прикрыв за собой дверь. Он медленно брёл по кладбищу, рассматривая статуи и надгробия. Не было никаких мыслий, просто покой и тишина, которую внезапно нарушил мужской голос.
— Простите, молодой человек, не могли бы вы уделить мне некоторое время.
Гарни повернулся на голос, из-за большой статуи скорбящего ангела выглядывал тот мужчина, который попривествовал Гарни на дороге к кладбищу.
