Правда, в этом году я никак не могла попасть в Офис Поселений, даже если бы захотела. Мама на полном серьезе сказала, что я должна еще долго лежать в постели. Я провела дома почти весь год и пропустила всю школу. Поначалу я хотела догнать своих одноклассников и пыталась заниматься дома: Лан рассказывал мне о том, что они проходили в школе. Но в конце-концов мне пришлось все бросить, потому что мама не хотела, чтобы я занималась весь день. Она боялась, что лихорадка повредит мой мозг, и я снова слягу. Мне было очень жаль прекращать занятия. Сначала было интересно лежать в постели и ничего не делать, но потом, когда я привыкла к этому, стало ужасно скучно. Мне пришлось несколько месяцев лежать в постели и почти не вставать. Ходить в школу, и то гораздо лучше.
Братья и сестры пытались подбодрить меня, но они все, кроме Ренни, почти весь день проводили в школе. А потом им надо было помочь маме хозяйству. У них просто не хватало времени, чтобы зайти и развлечь больную сестру. Пару раз заходили одноклассники, но так уж получилось, что девочек я почти не знала, а мальчики чувствовали себя неловко оттого, что им приходилось навещать девочку, особенно после того как они увидели, что у меня нет никаких интересных шрамов.
Я бы, наверно, завыла от тоски, если бы не Ренни и Лан. Каждое утро Ренни несколько часов читала мне вслух. И - вот что странно! - она ни разу не пожаловалась. По крайней мере я этого не слышала.
Время от времени заходили и папины студенты, но больше всего меня удивил Уильям. Осенью он впервые пошел в школу. Думаю, профессор Грэм решил, что, раз уж эта школа была хороша для седьмого сына, то Уильяму она тем более подходит. Сначала Уильям нервничал, но потом он узнал, что мальчики в школе, оказывается, знают о его весенней стычке с Ланом и считают, что он храбро поступил, выступив против седьмого сына. Уильям, правда, не знал в то время, кто такой Лан на самом деле, но никого это не волновало.
Как только начались занятия, Уильям каждый день после школы заходил ко мне и рассказывал все, что там происходило и что его отец думает обо всем этом. Иногда это утомляло, но я понимала, что он действительно старается. Кроме того, было приятно повидать человека, с которым я не жила всю свою жизнь. Когда он заканчивал рассказывать о школе, он переходил на другие вещи или играл со мной в шашки. Только много лет спустя я узнала, что Уильям просто боялся, что я, как и его мать, навсегда останусь инвалидом.
Лан приходил по вечерам и занимался в моей комнате. Я была рада тому, что он приходил: мне нравилось смотреть, как он учится использовать выученные заклятия. Я только через две недели узнала, что световые заклятия и огненные иллюзии - это не то, чем занимаются волшебники на первом году обучения. И то, что Лан седьмой сын, мало меняло дело.
Через несколько дней папа узнал, чем занимается Лан, и хорошенько его отругал за то, что он использовал новые заклинания, когда рядом не было взрослых. И никакую причину для этого папа не мог счесть важной. Потом папа научил Лана парочке действительно хороших заклятий и начал присылать ко мне некоторых студентов, которые показывали мне очень сложные иллюзии - на совершенном уровне. Похоже, они соревновались между собой, кто лучше справится. Приходил даже Брант Уилсон, хотя он не обладал магией и не умел создавать иллюзии. Вместо этого он рассказывал мне об Обществе Прогрессивных Рационалистов и об их новом поселении.
- Зачем ты носишь в шляпе перо? - спросила я его однажды.
- Эфф! - сделала мне замечание Ренни. До прихода Бранта она читала мне, а потом вышла за стаканами горячего сидра.
- Это резонный вопрос, - сказал ей Брант. - Мы считаем, что ни один законный вопрос не должен оставаться без ответа.
- Наверно, тяжело придерживаться этого правила, - заметила Ренни. - Особенно когда вы спрашиваете кого-то.
- Иногда мы обижаем кого-то, - вздохнул Брант, - но это всегда происходит случайно.
- А ты обиделся, когда я спросила про перо? - поинтересовалась я.
Он рассмеялся.
- Конечно, нет, Эфф. Знаешь, мы носим перья по многим причинам. Во-первых, по ним видно, что мы принадлежим к Обществу Прогрессивных Рационалистов. Во-вторых, они служат для нас как опознавательные знаки. И, в-третьих, они напоминают нам о том, сколько всего мы можем сделать и как высоко мы можем взлететь сами, без магии.
- Вы не можете летать без магии, - возразила я. - Это все ерунда.
- Эфф! - сердито посмотрела на меня Ренни. - Следи за манерами! То, что ты больна, не дает тебе право грубить.
- Все в порядке, мисс Ротмер, - снова рассмеялся Брант. - Это всего лишь оборот речи, Эфф. Метафора. Я не привык опираться на заклинания и говорю иногда то, что можно воспринять буквально. Кажется, за этот год я выучу больше, чем планировал.
