Их не было почти все лето. Мы получали каждую неделю письма - они приходили так же регулярно и неуклонно, как появлялись восток и закат, - и мама читала их нам вслух после ужина. Иногда люди из колледжа останавливали нас на улице и спрашивали о том, как дела у нас и у папы. В основном это были студенты и профессора. Дважды нас навещал декан Фарли. Из Офиса и из Совета поселений не приходил никто.
В то же время в Мельничный город начали съезжаться люди. Это были жители поселений: семьи фермеров, которые решили переехать в безопасное место и подзаработать денег, раз уж их урожай пропал. Также приехали новые жители с Востока, которые надеялись получить новую землю от Офиса поселений. Но на восточной стороне от Мамонтовой реки осталось мало земли, а Офису и так хватало забот: им надо было следить за деревнями и городками на западе, и они не собирались раздавать новые земли. Поэтому жители Востока почти всегда уходили ни с чем.
Папа вернулся домой в середине августа. Они с профессором Джеффрисом просто приехали однажды без предупреждения - как раз тогда, когда мама пила чай со студентами на переднем крыльце. Папа и профессор полностью обгорели на солнце, и их одежда оказалась в пыли после долгого путешествия, но мы с мамой все равно их обняли. Потом мама заставила их сесть и выпить чаю, несмотря на то что они были в пыли, хотя она ни за что в жизни не позволила бы это сделать ни одному из моих братьев.
На следующий день папа отправился в Офис, который занимался вопросами регулирования поселений. Домой он вернулся в ужасном настроении и тут же заперся у себя в кабинете. Через три дня он отослал копии отчета по поводу того, что происходило в поселениях, в Офис, дяде Мартину из Нового Амстердама и мистеру Лорингу из Вашингтона - он был главой отдела, который занимался вопросами, связанными с Границей, и заправлял всем Офисом поселений в стране. Копии отчета также получили несколько сенаторов, дюжина членов законодательного собрания, которые представляли пограничные штаты, расположенные возле Мамонтовой реки, и главы самых больших поселений, несмотря на то что один из них был в Срединных Равнинах посреди Мамонтовой реки и вообще не имел с папой ничего общего.
С того дня и до начала школы в нашем доме было очень много людей: его можно было сравнить с вокзалом в людный день. Люди приходили и уходили, и разговаривали с папой о его отчете. Три раза появлялся декан Фарли, а однажды я видела даже директора школы мистера Грэя, который пришел в сопровождении профессора Джеффриса. Профессор качал головой и говорил папе, что он настоящий храбрец. Правда, директор заметил, что папа сделал только то, что должен был делать любой человек с совестью. Он говорил еще что-то о том, что Офис Поселений должен наконец-то понять, что колледж не будет плясать ни под чью дудку. Позже я спросила Хью, что имел в виду мистер Грэй, а он заметил, что мистер Грэй был рад показать Офису, что они не могут командовать колледжем.
- Наверно, он не мог сказать им об этом прямо, - задумчиво добавил Хью. - Ведь он ректор колледжа, и в Офисе могли обидеться.
За день до начала школы мы с Ренни выдергивали сорняки в саду возле кухни, как вдруг во двор вошли двое мужчин. Они носили яркие рубашки и пиджаки из простой ткани. На головах были квадратные шляпы с лентами, в которые были воткнуты перья. Человек постарше был высокий, довольно худой и темноволосый в шляпе с квадратными полями и тремя соколиными перьями. Второй мужчина был среднего роста со светлыми волосами и широкими плечами. Я отметила, что он ненамного старше моего брата Чарли. У него в шляпе было только одно перо - воронье. Оно было длинным и блестящим. Как только Ренни заметила его, она выпрямилась и пригладила волосы.
- Прошу прощения за вторжение, дамы, - сказал мужчина постарше, и Ренни еще больше выпрямилась, стараясь произвести впечатление получше. Не хватало только самодовольной улыбки. - Не подскажете, где нам найти профессора Ротмера?
- Папа в кабинете, - сказала я.
Ренни хмуро взглянула на меня, а потом улыбнулась гостям своей самой лучшей улыбкой.
- Отец внутри, - сказала она. - Подойдите, пожалуйста, к крыльцу. Эфф пока сбегает и позовет его.
- Это будет наиболее удовлетворительно, - ответил мужчина постарше.
Ренни тут же за спиной подтолкнула меня ко входу, и я скорчила ей рожу, стараясь, чтобы посетители этого не заметили. Я и так знала, что надо делать, и нечего было ей красоваться. Как только я оказалась в доме, я побежала со всех ног в папин кабинет, чтобы сказать ему о гостях.
Я обернулась так быстро, что папа и гости почти одновременно оказались у двери дома. Папа остановился на мгновение, присмотрелся к гостям, и у него на лице промелькнула улыбка, а это значило, что должно было произойти что-то интересное. Ренни, впрочем, ничего не заметила. Она была слишком занята: проходя мимо меня в дом, она пыталась скорчить мне рожу в ответ.
- Профессор Ротмер? - спросил мужчина постарше.
- Это я, сэр, - кивнул папа.
