–
Объятый гневом Раздор стал выше ростом и теперь задевал головой позолоченный потолок. Ему пришлось пригнуться, и его расколотое надвое лицо оказалось невыносимо близко к моему. От его половины тела исходили жаркие волны ярости, которые обжигали меня как огонь.
Инстинкты подсказывали, что мне надо пасть ниц и молить о прощении, но я отбросила эту мысль и выпрямилась в полный рост. Это был не мой крестный, и в кои-то веки безжалостный гнев адресовался не мне.
Марго, к ее чести, только поджала губы, раздосадованная, но спокойная.
– Планы пришлось изменить. – Она бросила на меня недовольный взгляд. – Но это не значит, что мы потерпели неудачу. Мы лишь… подстроились под обстоятельства. Ты сказал, что тебе нравится этот план, – напомнила она. – Ты его похвалил.
– Вот и надо было придерживаться изначального плана, – сказал Раздор, и от него вновь повеяло яростным жаром. – Убить королеву, начать эпидемию тремора, дать королю умереть и смотреть, как королевство пылает в огне.
Прежде чем я успела что-то сказать, из дальнего угла комнаты донесся потрясенный вздох, и мы повернулись в ту сторону.
Там стоял Леопольд, в ужасе глядя на нас и пытаясь осмыслить происходящее. У него за спиной виднелась открытая дверь, замаскированная под деревянную панель на стене. Идеально спрятанный потайной ход.
Раздор просиял, радуясь такому повороту событий.
– Ваше высочество, добрый вечер! Проходите, не стесняйтесь! Какой неожиданный, но приятный сюрприз!
– Что происходит? – Леопольд ошеломленно повернулся ко мне. – Беллатриса сказала, что бежит из дворца, и я узнал, что Юфемии стало плохо и что у ее двери стоит охрана. Поэтому я воспользовался потайным ходом, а теперь еще… – Он указал на Разделенных богов. – Хейзел? – Он выглядел совершенно растерянным. Я шагнула к нему, не зная, как буду все объяснять, но он повернулся к Раздору. – Что вам здесь нужно? Разделенным богам нечего делать в…
– Я тут ни при чем, – перебил его Раздор, скривив в усмешке свою половину рта. – Я не просил, чтобы меня призывали. Бедный глупенький принц! Твой отец впустил в дом волчицу в овечьей шкуре.
– Хейзел никогда бы не… – Леопольд осекся и посмотрел на Марго, наконец собрав все воедино. – Ты. Что ты сделала?
Марго вздрогнула, когда на нее переключилось внимание присутствующих. Она выглядела встревоженной, видимо чувствуя, как ее план рассыпается у нее на глазах.
– Я? Ничего. – Ее голос сорвался на крик.
– Не надо, дитя. – Раздор тяжко вздохнул. – Ты заигралась, и теперь конец. Не отвертишься. – Он возвел глаза к потолку. – Такое прискорбное упущение.
– Что ты сделала с королевой? – очень тихо спросила я. Мне было страшно произносить эти слова в полный голос.
– Ничего… особенного. – Марго перевела взгляд с меня на своего бога, потом на Леопольда. – Я… В тот день, когда она выехала на конную прогулку… – она облизнула губы, – я подлила в ее фляжку сок олеандра.
Я не смогла сдержать изумленного вздоха:
– Ты ее отравила?
Марго повернулась ко мне с умоляющим видом:
– Она не страдала. Я не хотела, чтобы она страдала.
– Зачем? – спросил Леопольд, и его громкий голос потревожил Юфемию. Она не очнулась, но беспокойно заерзала на постели, по ее лицу прошла судорога. Челюсти дергались так, что у нее застучали зубы. – Почему ты ее убила? Моя мать была к тебе добра. Она пригласила тебя во дворец и приняла как родную. Она…
– Это было печально, – сказала Марго, но ей хватило совести опустить глаза в знак раскаяния. – Конечно, ничего личного. Вы правы, Орели всегда относилась ко мне хорошо. Она была доброй, прекрасной женщиной. Без греха и изъяна.
Раздор рассмеялся:
– Если не считать ее страстного увлечения братом мужа. – Он обвел взглядом комнату, словно ждал, что мы присоединимся к его веселью, и прищурился, глядя на Леопольда. – Ты же знаешь, что поэтому твой дядя и покинул столицу?
Леопольд побледнел, словно ему стало дурно. Марго шагнула вперед, умоляюще протянув руки, словно хотела заверить принца в своих добрых намерениях, но остановилась, сообразив, что к нему лучше не прикасаться.
– Мне не доставило радости, когда я ее отравила и проводила на ту роковую прогулку.
– Но ты это сделала, – пробормотал Леопольд, и его голос был мрачным, как небо перед грозой.
– Ради высшего блага, – оправдывалась Марго. – И ради него. – Она кивнула в сторону Раздора. Ее губы скривились, означая смятение. – И вот к чему это привело.
– Это было многообещающее начало, – заметил Раздор.
