Тринадцатое дитя полностью

– В смерти Орели должны были обвинить твоего дядю, – пояснила Марго, глядя на Леопольда. – Когда она упала с лошади и свернула шею, я оставила рядом с телом лоскут алой ткани, на котором был вышит герб Бодуэна. Предполагалось, что после этого начнется война. Марниже пришлось бы нанести первый удар. Бодуэн ответил бы ему. Это было бы… – Она замолчала, и ее взгляд сделался отрешенным. – Это было бы прекрасно. Королевство лежало бы в руинах, подобных которым еще не знала история.

Раздор вздохнул, жалея о несбывшемся, а Леопольд стиснул зубы:

– Рядом с ней не нашли ткани с его гербом.

– Да, – уныло кивнула Марго. – Горничная вашей матери его не заметила. Глупая девчонка обнаружила тело, запаниковала и заметалась как ненормальная. Когда подошел егерь, лоскут ткани был уже втоптан в грязь или затерялся в траве. Потом я пыталась его разыскать, но не нашла. Поэтому пришлось скорректировать план.

– Ты причинила столько страданий и горя, и ради чего? – крикнула я. – Ради него? – Я бросила яростный взгляд на Раздора. Ему хватило наглости подмигнуть мне. – Ты сказал, что она начала эпидемию тремора. Но как?

Он пожал плечом:

– Это ее дар, и она может его использовать, как ей вздумается.

– Какой дар? Она же провидица, да? – Я повернулась к Марго. – Или нет?

Она рассмеялась:

– Конечно, нет. Кто захочет нести бремя такого проклятия?

Раздор протянул руку, взял ее за подбородок и ласково улыбнулся:

– Я наделил Марго даром разлада. У нее необычный талант создавать смуту везде, где бы она ни оказалась. Используя этот дар, она почитает меня и питает силой. Чем чаще она применяет свои таланты, тем сильнее я становлюсь. А чем сильнее я становлюсь, тем больше времени я могу отобрать… у них. – Он указал на пустую половину лица Благодати.

Я посмотрела на Марго:

– Ты действительно начала эпидемию?

Она не сумела сдержать улыбку:

– Первая попытка устроить переворот не удалась, и пришлось срочно менять планы. Я отправилась на север, в герцогство Бодуэна. Его провинция процветала. Плодородные земли, счастливые жители. Я пыталась придумать, как это разрушить. Как порадовать моего крестного.

– И ты придумала тремор, – тихо произнесла я. Я вдруг поняла, что ужасно устала. От этого разговора, от ее довольного лица.

Марго просияла:

– Может, я не могу прозревать будущее, но могу создавать его собственными руками. Или ты думаешь, это простое совпадение, что золотница сначала золотая, а потом черная?

– Цвета Марниже, – пробормотал Леопольд. – Мне никогда и в голову не приходило…

Марго улыбнулась, не удивившись:

– Конечно, нет, ваше высочество. Но Бодуэн понял сразу. И поверил, что чума была призвана королем, чтобы уничтожить его герцогство. Поэтому он собрал войско и пошел на брата войной.

Ее радостный голос привел меня в ужас.

– Тысячи людей погибли из-за тебя, – прошептала я.

– Ради него, – напомнила мне Марго. – И все получилось бы так, как и было задумано, если бы я не призвала тебя во дворец.

– Но зачем? – спросила я с искренним любопытством. – Все шло так, как тебе и хотелось. Бодуэн поднял восстание, тремор распространился повсюду. Зачем ты сказала королю, что видела меня в видении?

– Она пожадничала, – устало проговорил Раздор. – Она хотела осуществить свои планы, а заодно погубить тебя. – Он закатил глаз. – Я предупреждал ее, что это не самая удачная мысль, но без толку. Есть люди, которые не слушают, что им говорят.

– Я не думала, что против тремора найдется лекарство, – невозмутимо произнесла Марго. – Я полагала, ты приедешь сюда, не сможешь вылечить короля и либо он приговорит тебя к смерти, либо ты заразишься, либо…

– Поэтому все и сорвалось. – Голос Раздора звучал так радостно, что я поневоле задумалась, не черпает ли он силу и в сорвавшихся планах, утоляя жажду хаоса. – Эта маленькая заварушка должна была стать моим звездным часом, но ты не могла подождать со своей глупой местью. Ты испортила…

– Я думала, что у меня получится! – перебила его Марго. – Я не могла и представить, что она пожертвует одной из своих свечей, чтобы спасти короля.

– Свечи? – озадаченно переспросил Леопольд. – Какие свечи?

Марго удивленно моргнула:

– Она разве не говорила? – Она взглянула на меня, и ее глаза хитро блеснули. – Что еще ты скрывала от нашего принца, Хейзел?

– Не надо… – начала я, но она продолжала:

– Ее бог души в ней не чает. Вместо одной жизни он подарил ей три. Три свечи, три долгих жизненных срока. Если из вашей интрижки что-то и выйдет, Хейзел переживет вас на двести лет. Хотя нет, не на двести. – Марго цокнула языком. – Теперь у нее осталась только одна запасная свеча.

Надо отдать должное Леопольду: он не стал сомневаться в ее словах. И просто поверил.

– Ты отдала жизнь за папу? – спросил он, изумленно уставившись на меня. – Одну из своих жизней?

Хотя в его голосе звучал ужас, он смотрел на меня как на чудо, и мне вдруг стало стыдно. Он не знал о моем даре, о моем проклятии. Он не знал о людях, отмеченных черепами, и о том, что мне пришлось с ними сделать, что мне суждено было сделать с его отцом, а теперь и с Юфемией.