– Старое фамильное украшение, – сказала она и еще раз проверила, что ожерелье надежно спрятано. – Обычно я его не ношу, но сегодня особенный день… – Она вздохнула, изобразив на лице искреннее раскаяние. – Прости, что я на тебя накричала. Просто я очень волнуюсь за Юфемию. Нам нужно…
Я бросилась к ней и сбила ее с ног. Мы упали на пол, сцепившись друг с другом. Я пыталась оттянуть ее ворот, чтобы лучше разглядеть шрам, который видела мельком.
– Ты сошла с ума? Хейзел, что ты… – прохрипела она, отбиваясь.
Я уловила момент, когда она поняла, что я делаю. Она принялась отбиваться с удвоенной силой, отчаянно дрыгая ногами. Один из ударов пришелся мне в живот, и я согнулась пополам, схватившись за него рукой. Марго попыталась пнуть меня снова, но я ухватила ее за ногу. Подол ее храмовой мантии задрался, обнажив полосу голой кожи.
Я задохнулась от изумления. Нога Марго была исполосована длинными шрамами. Толстыми выпуклыми рубцами, что остались от рваных порезов, нанесенных руками, которые были слишком малы или слишком слабы, чтобы орудовать большим тяжелым клинком.
– Ох, Марго. – Я с сочувствием протянула к ней руки, когда поняла, что означают жуткие шрамы.
Она отстранилась и поправила задравшийся подол. Но я уже видела шрамы.
– Ты не прорицательница, – медленно произнесла я. – Не богини Священного Первоначала. Ты…
– Из братства Излома, – подтвердила она после напряженной паузы. Пробормотала проклятие себе под нос и сердито уставилась на меня.
Я присела на краешек кровати Юфемии, обессилев.
– Ты всегда лгала.
– Нет, – горячо возразила она, но осеклась и растерянно заморгала, не зная, что говорить. Ее план, каким бы он ни был, не предусматривал такого поворота событий. – То есть… да, так это выглядит со стороны, но… Я больше не в братстве Излома. Теперь нет… – Она слабо улыбнулась, будто ее признания было достаточно, чтобы вернуть ей мое доверие и показать, что мы на одной стороне.
Я не поддалась на эту уловку:
– Хоть в чем-то ты не врала? Ты действительно тринадцатое дитя?
– Конечно, да! – обиженно воскликнула она. – Я особенная, как и ты. Может, даже больше.
В ее голосе, в ее надменном наклоне головы было что-то такое, что пробудило во мне воспоминания об одном событии, о котором я старалась не думать много лет.
– Я тебя знаю, – прошептала я, вытаскивая из глубин памяти тот жуткий день. – Ты была маленькой послушницей в храме в Рубуле. В тот день, когда храм забрал Берти. Это была ты!
Марго приоткрыла рот, словно собираясь возразить, но передумала и кивнула:
– Да, я.
Я ошеломленно молчала. Ее губы скривились в злобной усмешке, все маски спали.
– Ты не представляешь, как я тебя ненавидела.
– Почему? За что?
Марго фыркнула:
– Хотя бы за этот взгляд! За милое личико! Воздушное создание из леса. Большеглазая невинность, наивная и трепетная, как лань. Смотреть противно.
– Марго, я не знаю, чем тебя так обидела. Я даже не знаю, как могла…
Ее руки сжались в кулаки.
– Уже тем… что ты есть. Одним своим существованием, – яростно проговорила она. – Наша жрица так хотела заполучить тебя в храм! Она только об этом и говорила. – Она раскинула руки, изображая предельный восторг. – «Тринадцатое дитя! Мы не можем ее упустить!» А ведь в храме уже была я! И твой брат! О… он был хуже всех!
Слова лились из нее бесконечным потоком. Каждая фраза была как удар острым ножом. Прямо в сердце.
– Когда его взяли в храм, ему, конечно, пришлось дать обет молчания. Целый год безмолвной преданности, очищения разума и души и подготовки к служению Разделенным богам. Но когда обет завершился, из него градом посыпались истории, и все – о тебе. Он так гордился сестрой, избранной богом. Он благоговел перед тобой. И без умолку хвастался тем, что узнал от отца. О той ночи, когда три бога пришли за тобой. О ночи, когда ты была избрана. Когда бог Устрашающего Конца пообещал тебе дополнительные годы жизни.
– Дополнительные годы жизни, – прошептала я, пораженная, что наш отец понял истинный смысл обещания Меррика раньше меня. Он рассказал Берти, а Берти – Марго. У меня в животе шевельнулся тошнотворный ужас. Это был
– Зачем тебе столько лет? – продолжала она. Вопрос легко сорвался с ее губ, и стало ясно, что она размышляла об этом, размышляла, завидовала и злилась. – Почему твой бог подарил тебе долгую жизнь, а мои боги не одарили меня тем же? Это несправедливо. Так несправедливо!.. Есть от чего прийти в бешенство. Что бы я ни делала, какой бы талантливой ни была, каких бы великих свершений ни осуществила, мне не давали покоя эти дополнительные годы жизни, которые ты получила ни за что. Ты – да, а я – нет. Так что да. Я тебя ненавидела, – призналась Марго. – Ты не жила в переполненном общежитии, не боролась за каждый клочок внимания, за каждый шанс быть замеченной. Ты не резала свою плоть, истекая кровью, чтобы доказать свою любовь. Тебе все досталось легко, просто так, и вдобавок еще и дополнительные годы жизни.
– Марго, я никогда о них не просила. Меррик устроил это сам, еще до того, как я…
