Тринадцатое дитя полностью

Это было интересное решение, до которого я никогда не додумалась бы сама. Можно ли использовать частично сгоревшую свечу для спасения жизни кого-то другого? Пламя Марниже не горело и года. Воска и фитиля оставалось достаточно. Еще много лет для Юфемии. И если череп был послан мне не богиней Священного Первоначала, если это коварные происки Марго, значит, мне не нужно убивать маленькую принцессу. Мне нужно ее лечить. И свеча короля обеспечила бы Юфемии мгновенное выздоровление.

– Можно попробовать, – сказала я. – Но не знаю, получится или нет.

Леопольд нахмурился, не понимая:

– Ты задуешь папину свечу, но он не умрет?

– Он умрет, в этом я уверена, – ответила я, не вдаваясь в подробности.

Я вспомнила завиток дыма от погасшей свечи Кирона, растворившийся в полумраке. Я наблюдала за ним, пока он не рассеялся полностью.

Леопольд пристально посмотрел на меня.

– Когда все закончится, – осторожно проговорил он, – я хотел бы услышать твои истории. Каждую.

– Они не все со счастливым концом, – предупредила я.

Он покачал головой:

– Это неважно. Я хочу знать. Хочу провести свою жизнь, сколько бы лет ни осталось моей свече, узнавая тебя. Все-все-все о тебе.

Прежде я едва сдерживала слезы, а теперь они полились рекой. Не давая себе времени на раздумья, я схватила его за воротник, притянула к себе и прижалась губами к его губам. Я закрыла глаза, потому что мне было невыносимо смотреть на бесчисленные варианты его судьбы – смотреть, как он стареет и проживает жизнь с кем-то другим, – но это мгновение было моим. Я целовала его сейчас, оставляя свой след в каждой версии его будущего. Часы у меня в голове, отмерявшие каждую секунду, наконец заставили меня отстраниться.

– Спасибо, – пробормотала я и быстро поцеловала его еще раз, уверенная, что это будет мой последний поцелуй с Леопольдом.

Когда это закончится, я уеду из Мартисьена, покину королевский дворец, покину все, включая и этого красивого юношу, который никогда не будет моим.

– За что? – хрипло спросил он. – Скажи, за что, и я сделаю это снова. Мне нужно слышать твое «спасибо» как можно чаще.

– Лео… – Я открыла глаза и увидела уже не так много версий его судьбы, как прежде. Свет свечей чуть потускнел. Я вздохнула. – У нас мало времени.

– Мы еще не были в этом ряду, – сказал он.

Я снова пошла впереди, присматриваясь к горящим свечам и фрагментам человеческих жизней. Когда я увидела Шериз, перебиравшую чулки Беллатрисы, то едва сдержала ликующий крик.

Я остановилась перед широким столом:

– Вот. Это Шериз. А вот Алоизий. – Я указала на свечу, с грустью заметив, что от нее осталось не больше дюйма. – Вот Беллатриса. – Ее свеча была высокой и горела сильным, ровным племенем. Я присмотрелась получше. – Ее нет во дворце. Они с Матео в карете. Им удалось выбраться. Они сбежали.

Леопольд прислонился к моему плечу, пытаясь разглядеть в пламени образ сестры:

– Ты ее видишь? Прямо сейчас? С ней все в порядке? Она в безопасности? Ей не страшно?

Я видела, как она запрокинула голову. Видела, как Матео целует ее шею. Как его рука пробирается ей под юбку.

– С ней все хорошо, – сказала я и быстро отвела взгляд.

Я искала свечу Марниже. Она должна была сразу броситься мне в глаза – высокая, новая. Но я ее не находила.

– Вот Юфемия. – Я увидела, как принцесса мечется на постели, промокшей от золотницы. Ее пламя горело высоко, заставляя воск плавиться и стекать быстрыми струями.

– Феми, – прошептал Леопольд, наблюдая, как жизнь его сестренки сгорает у него на глазах.

– Это ты. – Я указала на свечу рядом со свечой Юфемии. Мне было неловко смотреть на него в пламени. Как он склоняется над столом – прямо сейчас, рядом со мной, – и глядит на свою свечу, на свою жизнь. Эти двое – Леопольд из видения и Леопольд настоящий – двигались в идеальной гармонии.

– Мы должны найти папу, – сказал он и обвел взглядом стол, словно мог распознать нужную свечу. – Свеча Феми почти догорела.

Я начала с дальней части стола, методично осматривая свечи одну за другой. Я чувствовала, что божественное зрение угасает. На счету была каждая секунда.

– Есть! – воскликнула я. – Вот он, я его нашла.

В пламени возник тронный зал. Король Марниже выглядел разъяренным, его лицо побагровело от гнева. Он что-то кричал, тыча пальцем в грудь девушки в одеянии из синей парчи. Марго.

– Он злится на Марго, – пробормотала я, наблюдая за происходящим. – Он кричит на нее. Она плачет.

– Хорошо, – сказал Леопольд. – Может, он наконец разглядел в ней змею, которую пригрел на груди.

Король схватил ее за грудки и приподнял над полом, так что они оказались лицом к лицу. Руки Марго безвольно свисали, и она дрожала от ужаса. Его лицо покраснело, губы скривились в оскале. Король позвал стражников.

Я оторвала взгляд от пламени и взяла в руки свечу Марниже. Неважно, что будет с Марго. Леопольд разберется с ней позже, когда станет королем.

Я замерла, вдруг с пронзительной ясностью осознав, что мне предстоит сделать. Я задую свечу, и Леопольд станет королем.