Внезапно свеча Марниже изменилась, пламя взорвалось ослепительной вспышкой. Воск расплавился, его горячие струи потекли по моим пальцам. Я попыталась поймать ладонью этот жгучий поток, спасти хотя бы часть моей свечи, но это было невозможно.
– Лео! – Я не знала, о чем его попросить. Чем он может помочь.
Но прежде чем он успел до меня дотянуться, пламя погасло, и жизнь короля завершилась.
МЫ С ЛЕОПОЛЬДОМ в ужасе уставились на мои руки. Свечи больше не было. Марниже умер.
Из моей груди вырвался крик боли, обернувшийся горькими рыданиями. Обожженные ладони покрылись волдырями. Я чувствовала, как последний жар пламени растекается по моей коже. Пальцы дрожали, не в силах ни разомкнуться, ни сомкнуться. Воск остывал, слепив мои руки в судорожно сжатые кулаки.
– Его больше нет, – выдохнула я сквозь слезы.
Слезы боли, слезы по Юфемии. Так много слез.
– Что случилось? – спросил Леопольд.
– Я не знаю. Я видела, как он кричал на Марго. Он был очень зол.
– Он мертв? – В голосе Лео страх смешался с растерянностью, ярость – с печалью.
Вряд ли растекшаяся лужа воска могла означать что-то другое.
– Значит, так все и закончилось? – Леопольд смотрел на смятый кусок воска, и только сейчас я заметила, как он побледнел. – Вот так и закончилась его жизнь? Я думал, когда он умрет, это будет… монументально. Момент откровения, всепрощения и очищения души… А он… Его просто не стало. Он даже не знал, что пришел его час.
– Мало кто знает, – ответила я, отдирая от ладоней застывший воск.
– Как это произошло?
Я обвела взглядом стол, пытаясь придумать, как быстрее об этом узнать.
Свечу Марго я нашла легко. Она стояла, воздев руки над головой, словно защищаясь от стражников, которые окружили ее плотным кольцом. Я увидела в ее руке окровавленный нож. На груди ее храмовой мантии растеклось пятно крови.
– Его убила Марго, – прошептала я. – Он позвал стражу, и она ударила его ножом.
Я не могла представить, что творилось сейчас в тронном зале. Сколько там было ярости, страха и недоумения. Где-то улыбался довольный Раздор. Один из стражников рванулся вперед, направив на Марго алебарду. Нож выпал из ее руки, бесполезно ударившись о мраморный пол. Брызнула кровь.
Свеча Марго вспыхнула, и пламя погасло, оставив после себя лишь завиток дыма. Последнее, что я увидела: Марго пошатнулась и упала на тело убитого ею Марниже.
– Она тоже мертва, – произнес Леопольд. – Они оба мертвы. Марго и папа… – Он судорожно вздохнул. – Папина свеча погасла… растаяла. И теперь Юфемия умрет?
– Я не знаю, как ее спасти, – призналась я.
Мне очень хотелось ее спасти, честное слово. Мне не хотелось, чтобы она умерла. Только не из-за Марго и ее ревностного служения. Только не для того, чтобы стать жертвой богу, который назавтра о ней не вспомнит. Раздор, как и прочие боги, всегда искал себе новые забавы, новые игрушки. Строил планы, как еще развлечься. Планы, планы и планы. У богов столько планов.
Я подумала о Меррике, о том, что он запланировал для меня еще до того, как зажглась моя первая свеча. И у меня вдруг появился собственный план. Я развернулась и помчалась сквозь толщу свечного дыма к одинокому постаменту в дальнем конце пещеры. Моя свеча горела так же уверенно, как и прежде, и была такой же высокой, какой я видела ее в последний раз. Я схватила свою незажженную свечу, вновь поражаясь тому, как хорошо она сделана, какая она прочная и надежная.
Я взглянула на огненный шар Меррика, сияющий над постаментом.
– Спасибо, что ты подарил мне эту жизнь, – прошептала я, надеясь, что он услышит. Надеясь, что он поймет. – Я знаю, что ты хотел для меня другого. Ты хотел, чтобы я распорядилась ею иначе. Но еще ты хотел, чтобы я прожила свои жизни достойно и творила великие дела. Я не знаю, что еще можно придумать для этой жизни, что было бы правильнее и достойнее. Прости меня.
– Хейзел, нет!
Леопольд встал у меня за спиной, держа в каждой руке по свече.
Мне еще хватило божественного зрения, чтобы увидеть, чьи это свечи: его и Юфемии.
– Лео, – начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и ровно. – Тебе надо поставить свою свечу. Медленно и осторожно, – добавила я. – Можешь поставить ее рядом с моей. – Я кивком указала на постамент, где горела моя, теперь единственная свеча.
– Что ты делаешь, Хейзел? – Его голос звучал спокойно, словно он тоже пытался справиться с ситуацией, вышедшей из-под контроля.
Я показала ему незажженную свечу:
– Мы перенесем на нее пламя Юфемии. Ее болезнь сразу пройдет. Она будет жить.
Леопольд покачал головой:
– Если ты это сделаешь, получится так, как хотела Марго, и она победит. – Он шагнул ближе ко мне, и меня охватило иррациональное желание попятиться. – Я не позволю сократить твою жизнь. Даже ради Юфемии. Семья Марниже и так забрала у тебя слишком много.
– Моя жизнь будет долгой, – возразила я. – Смотри, сколько лет у меня впереди.
