Тринадцатое дитя полностью

Я не слышала, как он вошел в дом, но через секунду он стоял рядом со мной. Он склонился под странным углом, и я подумала о горгульях на парапетах каменных храмов в Рубуле.

– Я не знаю, что это такое. Не понимаю, что надо делать.

– Что ты видишь? – спросил он, но я заметила морщинку тревоги, прочертившую его лоб, и поняла, что он знает. И всегда знал.

Я не стала отвечать, лишь молча протянула руки к папе. Он отшатнулся, но не раньше, чем у него на лице расцвел такой же светящийся белый череп.

– Как их лечить? Почему я вижу череп? Я не представляю, что это значит.

Крестный моргнул, и страх вонзился мне в сердце как острый нож, разрывая его пополам.

– Меррик… – прошептала я и не узнала собственный голос. Он звучал сдавленно и испуганно.

Крестный прочистил горло, а когда заговорил, его голос скрипел, точно гравий под ногами:

– В прошлом году ты спрашивала, что будет, если человека нельзя спасти.

Да, я помнила это. Помнила, как он сидел в кресле в доме дяди Кирона. Помнила терзавшие меня сомнения. Помнила страх, что у меня ничего не получится и я не сумею помочь страдающему человеку. Но я ему помогла. Я применила свой дар. И у меня хорошо получилось. Может, даже слишком хорошо.

Я могла похвастаться своей работой. За год ни одной неудачи. Я начала верить, что смогу вылечить любую хворь. Из всех людей, населяющих смертный мир, бог выбрал меня. И осенил благословением, чтобы я несла его дар нуждающимся. Разве это не делает меня равной богам? Непогрешимой? Непобедимой?

Черепа на лицах моих родителей предполагали иное.

– Они умрут?

– Все когда-нибудь умирают, – пробормотал Меррик, чем вовсе не помог мне.

– Я имею в виду сейчас. Они умрут сейчас?

Он помедлил, тщательно обдумывая ответ:

– Уже скоро.

– Тогда зачем ты привел меня сюда? Если их нельзя вылечить, если я не могу их спасти, то зачем…

– Ты можешь их спасти, – перебил Меррик. – Для этого ты здесь.

– Но ты же сказал, что…

– Хейзел, есть много способов спасти жизнь.

Я уставилась на него в полном недоумении. Я перестала его понимать. Он заявил, что они скоро умрут, а потом – что я могу их спасти. Если мне это удастся, значит, они не умрут. Если я спасу их, но им все равно суждено умереть, значит…

У меня перехватило дыхание. Понимание взорвалось в груди, такое же страшное и жестокое, как белые черепа на лицах родителей.

– Нет.

Кажется, я произнесла это вслух. Моя душа кричала.

– Я не… я не могу… Ты же не ждешь, что я своими руками… – Слова встали комом в горле. – Нет, я не буду, – наконец проговорила я и скрестила руки на груди, гоня прочь эту мысль.

Сверкнув серебряными глазами, Меррик взглянул на кровать.

– Они страдают, – напомнил он мне, хотя в этом не было необходимости.

– Я могу облегчить им боль, – настаивала я, открыв лекарский саквояж. – Я могу намолоть…

– Что бы ты ни делала, – перебил Меррик, – ты только продлишь их страдания. Их уже не исцелить. Их боли усилятся, и они будут умолять тебя дать им избавление. – Его лицо потемнело. – Но прежде чем все завершится, они заразят других.

– Других? – повторила я эхом, растерянно оглядев пустой дом. – Кого?

Меррик склонил голову набок, будто прислушиваясь к чему-то, чего не могла слышать я. Его взгляд стал отрешенным, словно он видел что-то в необозримой дали и пересказывал мне то, что видит:

– Сейчас сюда едут твой старший брат и его молодая жена. Они поженились тайно, но хотят сообщить счастливую новость твоим родителям. Они собираются объявить о браке ее семье через три дня, когда в деревне пройдет большой праздник и вокруг будет много народу, так что родные жены не станут устраивать сцену. Но Реми и его жена заразятся от твоих родителей и, не зная об этом, разнесут заразу во время праздника. Сто человек перенесут болезнь дальше. Сперва заболеют их близкие, а потом…

– Откуда ты знаешь?! – крикнула я, пытаясь остановить его жуткое пророчество. – Ничего этого не будет!

– Ты видела черепа, – тихо проговорил он.

– И что? Может, у них в мозгах накопилась жидкость. Может, какая-то инфекция. Если я смогу снять давление, то…

– Они умрут в любом случае, Хейзел. Это не умаляет твоих врачебных талантов, просто так устроена смертная жизнь. Ты великая целительница, но еще никому не удавалось избежать смерти. Рано или поздно я приду за каждым. И очень скоро – за ними.

Он произнес это тихо и буднично. Без злобы, без гнева. Я разозлилась:

– Если им суждено умереть, почему я должна что-то делать? Можно дождаться, когда ты за ними придешь и сделаешь свою работу, – огрызнулась я. Во мне бурлил шквал эмоций, жгучая ярость вместе с ледяным страхом.

– Можно дождаться, – кивнул Меррик. – Если ты хочешь, чтобы они страдали, жди. Никто не будет тебя винить, – быстро добавил он. – Ваши отношения были… сложными. Ты хочешь наблюдать, как они будут страдать? Хочешь увидеть, как низко может пасть человек, прежде чем наступит конец?

Я в ужасе содрогнулась:

– Нет.