Время остановилось, пока я упивалась их великолепием. Я не способна была идти дальше. Даже моргать, чтобы не пропустить ни одной секунды этого лучезарного сияния.
– Еще минутку, – пообещала я себе. – Всего минутку…
Я вдруг осознала, что мне больше не так больно смотреть на свет. Свечи не ослепляли меня, выжигая сознание.
Отмеренная мне сила божественного зрения подходила к концу, а я еще не разыскала свечу Марниже. Тихо выругавшись себе под нос, я оторвала взгляд от света богов и направилась к постаменту с моими свечами.
Мое пламя горело так же сильно и ровно, как прежде. Свеча была длинной и крепкой. Кажется, что за несколько лет – с тех пор, как я ее видела в прошлый раз, – не расплавилось ни грана воска. Рядом с ней лежали еще две свечи. Их фитили были чистыми и ослепительно-белыми. Я потянулась к одной, но внутри что-то сжалось, сопротивляясь моему решению.
– Это плохая задумка, – пробормотала я. – Очень-очень плохая.
Я уронила руку и опустилась на каменный пол, чувствуя, как отчаяние впивается в горло. Я не стану ничего делать. Лишь закрою глаза и стану ждать, когда Разделенные боги отправят меня назад. Если отправят. Меня пугала мысль о возвращении. Во дворец, в покои короля. Туда, где я должна буду его убить.
Мне вдруг пришла в голову новая мысль. Мне вовсе не нужно возвращаться во дворец, чтобы убить короля. Можно сделать это здесь, задув свечу, и никто не подумает и не узнает, что это моя вина.
Король скончается тогда, когда меня не будет рядом. Никто не решится меня винить. Сколько лекарей, прорицателей и жрецов не сумели его спасти. Еще никто не нашел лекарства от тремора. Я спокойно вернусь в Алетуа, не боясь наказания. Моя жизнь, моя глупая долгая жизнь, продолжится.
– Нужно найти свечу короля, – прошептала я, заставляя себя действовать. – Найти и задуть.
Я решительно встала, расправила юбки и услышала, как что-то зашелестело в кармане. Записка Юфемии. Я вынула из кармана сложенный лист, и мое сердце сжалось от чувства вины. Я вспомнила лицо юной принцессы, светлое и полное надежды. Эту записку она написала отцу, и я обещала ее передать, но так и не передала.
Не сумев побороть любопытство, я развернула пергамент. Я прочту записку, а потом сожгу в пламени моей свечи. Я убью короля и со временем забуду эти минуты. Забуду о чувстве вины.
Я разгладила бумагу. Это была картинка, нарисованная талантливой детской рукой: король и Юфемия в дворцовом саду. Сидят на расстеленном на траве одеяле. Устроили пикник.
Я провела пальцами по буквам. Чувство вины захлестнуло меня с головой.
Для девочки, потерявшей мать, для девочки, чей старший брат и сестра пьют и танцуют до одурения на полуночных балах, отец действительно был всем на свете, поняла я. Если я убью короля, Юфемия останется сиротой. Как мои племянницы.
Не совсем так, возразил внутренний голос. Она принцесса. С ее положением и богатством она не пропадет. Но девочка, нарисовавшая эту картинку, изобразила не атрибуты богатства. Не короля и принцессу в коронах. А папу и дочку.
Смерть Марниже приговорит ее к будущему, полному душевной боли. Сейчас я держала в руках ее счастье. Держала в руках… Я удивленно моргнула. Я и правда что-то держала в руке.
Я и не заметила, как взяла с постамента свою вторую свечу. Не раздумывая и не терзаясь сомнениями, я знала, что надо делать. Так будет правильно. Осталось только найти свечу короля.
Я бродила по проходам, вглядываясь в каждый огонек. У меня еще оставалось достаточно божественного зрения, и я видела в язычках пламени жизни людей, видела мир, частью которого они являлись. Видела свадьбы и первые поцелуи, улыбки и рукопожатия. Видела жаркие споры и задушевные беседы, слезы и объятия, смех и музыку и мгновения обыденной, будничной реальности. Видела, как тысячи жизней проходят в данный момент в настоящем, и мне хотелось заплакать от потрясения – настолько прекрасными и удивительными казались эти обычные жизни.
Раздор говорил, что Меррик расставляет свечи согласно связям в реальной жизни, и когда я заметила свечу Алоизия – он распекал провинившегося лакея, – то поняла, что близка к цели.
Свеча Марниже стояла в центре стола, окруженная множеством свечей, неотличимых друг от друга. Без божественного зрения я никогда бы ее не нашла. Это была самая обыкновенная белая свечка, такая же, как миллионы других в пещере.
В пламени я наблюдала, как король лежит в ванне, полностью неподвижный. Чудо, что он не утонул.
Я взяла со стола его свечу, опустилась на колени и поставила ее на пол – на самый ровный участок, который только смогла найти.
– Благослови меня удачей, Благодать, – взмолилась я, держа наготове свою свечу. Как только она загорится от пламени короля, я потушу старый фитиль. Королевское пламя плясало и дергалось, как на сильном ветру, хотя в пещере не было сквозняков. Пламя казалось живым.
