Тринадцатое дитя полностью

– Убила, – поправила я, невесело усмехнувшись. – Это люди, которых я знала. Родные, соседи, знакомые. – Я подумала о призраке Кирона, который повсюду ходил за мной, как собака на поводке. – Люди, которых я любила. Вот почему я их помню. И никогда не забуду.

Они не дадут мне забыть. Всегда будут рядом, стремясь подобраться ближе.

– Я их вижу, – призналась я шепотом.

Я наконец открыла Меррику свой темный секрет. Спустя годы после того, как он наложил на меня это проклятие.

Меррик смотрел на стену крошечных огней.

– Я… Наверное, для тебя это естественно… чувствовать ответственность, помнить о них, – произнес он. – Но я уверен, со временем…

– Нет, – перебила я. Никогда прежде я не позволяла себе перебивать крестного, но сейчас был важный момент, и мне не хотелось, чтобы он сказал что-то не то. – Я их вижу. Постоянно. Они всегда где-то рядом, всегда следуют за мной.

– Воспоминания, – сказал он.

– Призраки. Мертвецы.

Меррик расправил плечи и пристально посмотрел на меня:

– Это невозможно.

Я уставилась ему в глаза, используя силу молчания, чтобы донести до него свою мысль.

– Хейзел, я…

Никогда прежде я не видела Меррика в такой растерянности.

– Они все время со мной. Папа и мама. Кирон, – добавила я, и глаза защипало от слез. – Я держу их на расстоянии с помощью соли, но это не самая крепкая защита. Они наседают, пытаются подобраться как можно ближе, ждут, когда я забудусь, ослаблю бдительность, ждут, когда истончится солевой барьер и можно будет меня схватить…

Я всхлипнула, вспомнив их прикосновения, похожие на липкую паутину, и жуткое тянущее ощущение, когда они забирали мои воспоминания и мне казалось, что от меня остается лишь опустошенная оболочка вины и боли.

– Я не могла допустить, чтобы к ним присоединился еще и король. И жертвы Бодуэна. В мире не хватит соли, чтобы удержать полчища призраков. Они бы прорвались. Они бы меня задушили. Я бы в них утонула. Меррик… – Мой голос сорвался, по щекам потекли слезы. – Прости меня. Пожалуйста. Я не хотела идти против тебя. Не хотела идти против черепа. Но я не могла иначе… Не могла.

Меррик вздохнул, и я почти ощутила, как жар его гнева погас. Он зашагал вдоль ряда свечей, и я поняла, что он направляется к постаменту, к моей оставшейся свече.

Помедлив, я осторожно двинулась следом за ним. Он протянул руку и провел пальцем по моей незажженной свече. Очень нежно и трепетно, словно это была не восковая свеча, а румяная круглая щечка новорожденного младенца.

– Больше никогда так не делай. – Его голос звучал как низкий, сердитый рык.

Это была не просьба, не пожелание на будущее. Это был приказ, ясный и четкий. Его нельзя нарушать даже из самых благих побуждений. Никогда. Ни за что. Какой бы правильной и благородной ни казалась причина.

Он посмотрел на меня, и его рубиновые глаза вспыхнули опасным огнем. В них читалось последнее предупреждение.

– Я разберусь с этими призраками. Я… – Он замолчал, не сформулировав мысль до конца. – Но больше никогда так не делай.

Мне оставалось только кивнуть и склонить голову. Я стояла, не поднимая глаз, и смотрела на край развевающегося плаща Меррика, будто сотканного из теней, которые сливались с тенями на каменном полу. Мне хотелось заплакать под тяжестью его гнева и ожиданий, но я знала, что это мое наказание – стойко вынести все, что обрушит на меня крестный.

– Спасибо за понимание, Меррик, – прошептала я и вздрогнула, когда его руки сжались в кулаки. Я осмелилась поднять голову и встретиться с ним взглядом. – За твое милосердие. Я его не заслуживаю.

– Да, – согласился он. – Не заслуживаешь. И если что-то подобное повторится, прощения не будет.

– Конечно, – быстро проговорила я. – Я даю слово, Меррик. Больше такого не будет.

Бог Устрашающего Конца отвернулся от меня и разочарованно покачал головой. Прежде чем я успела придумать, что сказать, чтобы его задобрить, он щелкнул пальцами и отправил меня обратно в Шатолеру.

Неделю назад я вернулась из пещеры Меррика и обнаружила, что король так и лежит в ванне. Он пришел в себя, но не помнил припадка. Он не знал, сколько времени пробыл в воде, и не догадывался, что его жизнь висела на волоске.

Я помогла ему выбраться из вонючей воды и натерла его легкой мазью из листьев орешника и окопника. Мы ждали, сколько еще черной золотницы выйдет наружу. Но не проявилось ни капли.

Король смеялся от удивления и тыкал в себя пальцем, пытаясь выдавить черноту, которой не было, а я притворялась изумленной. Мы ждали, что будет дальше. Его кожа оставалась чистой. Она оставалась полностью чистой в тот день. И на следующий.