— Ужас, — не скрывая сожаления, прокомментировал Гвин. — Как же так вышло?
— Сын влиятельного бизнесмена сбил её на зебре. Дело, естественно, замяли. Но через год сволочь опять попала в аварию, теперь уже смертельную для него. Но отцу было не легче, — она вытерла слезу. — После смерти мамы он начал всё чаще прикладываться к бутылке. Как-то раз он напился пуще прежнего и… — Лиза замялась.
— И? — её пауза выстраивала в голове Гвина страшные домыслы.
— Всё длилось секунд тридцать, — прошептала Элизабет. — Он меня сильно ударил своим пудовым кулаком и оглушил. Когда я пришла в себя, он уже ушел. А я поняла, что штанов на мне нет и оттуда отдаёт острой болью, — она замолчала.
— Он тебя изнасиловал? — догадался Альбинос.
Элизабет несмело кивнула. Гвин приобнял её и стал нежно гладить по макушке.
— Даже не буду спрашивать, почему ты не обратилась за помощью. Как же ты нашла силы жить дальше?
— Ты скорей всего меня не поймёшь, но я его не виню. В тот момент это был совсем другой человек. А силы я черпала из этой комнаты. В её пыльном диване, грязном окне и голубином помёте. Только здесь я могла побыть хоть немного собой. Теперь можешь и ты. Слушай, — Лиза внимательно посмотрела на него, — почему ты всё время носишь этот капюшон. Ты что, прячешься от кого-то?
Гвин про себя выругался, но его лицо не дрогнуло.
— Может и прячусь, — не смотря в её карие глаза, ответил альбинос.
— Но меня ведь ты можешь не бояться. Давай, снимай его, — она попыталась снять капюшон но Гвин нежно оттолкнул её руки.
— Уверен, тебя это, мягко говоря, разочарует.
— Ха! — она засмеялась, прикрывая рот ладонью. — Ты бы знал, среди кого я раньше жила и живу теперь. Там такие прикиды, что каждый раз глаза по пять копеек.
— Как хочешь, — безэмоционально пробубнил Гвин. — Только я предупреждал.
Он встал напротив и резко сдёрнул накидку, открывая всем любопытным взглядам его пушистые и белоснежные волосы. Безмятежность Лизы вмиг улетучилось, уступая место удивлению и страху. Девушка выпустила из рук пакет на радость голубям.
— О Господи… Нет, — она вскочила и отошла на несколько шагов словно волосы были заражены смертельной болезнью.
— Я же говорил, — серьёзно ответил альбинос.
— И почему ты… вы раньше не сказали? — спросила она чужим голосом. — И имя… С именем вы тоже соврали, господин Гвин!
— Потому что ты ни за что бы не пришла, зная кто я на самом деле.
— Это верно, — всё ещё дрожа от страха сказала она. — Простите, но мне нужно идти, — она бросилась бежать.
— Лиза, подожди! Элизабет! — но его попытки были безуспешны. — Чёрт… Чёрт! — гневался Гвин, но на его крик ответили лишь голубиным воркованием.
Альбинос завалился на пол. Нога опять заныла, требуя новой дозы холодной жидкости и острой иглы.
Интерьер лесного царства стал неузнаваем. Зелёный ковёр сменился на золотой с тёмными оттенками. Верхушки крон полностью осыпались, оставаясь беззащитными перед холодными ветрами. Лишь редкие листья ещё держались из последних сил, но их падение было лишь вопросом времени. Становилось холодно. Птицы улетели. Лишь вороны и воробьи остались верны своим родным местам и готовились к холодам. Зайцы сменяли летнюю окраску на зимнюю. Лиса наращивала пушистую шубу.
Внезапно обитателей леса что-то спугнуло и они бросилась прочь. Причиной тому стали два охотника: Алиса и Саманта. Их сопровождала овчарка.
Рыжая была на веселе, получая искреннее удовольствие от пребывания здесь. Саманта же напротив — уткнулась носом под ноги. Это не ускользнуло от Алисы.
— Да не кисни ты, — приобняла её Алиса.
— Ну что я за безрукая кукла? — сетовала девушка.
— Оно даже хорошо, что ты промазала. На ошибках учатся. Руки нужно держать ровно только перед самим выстрелом, а то устают. Задержку дыхания тоже не нужно забывать. И под ноги смотри, а то все ветки подавила, пока кралась.
— Лёша очень ошибся, отправив меня с тобой.
— И ничего подобного. Вдвоём веселее. Могу передать свои знания кому-то. Прям как Анька… — у рыжей на секунду промелькнула тень печали.
— Если с медициной мне было интересно, то охотиться нет. Убивать кого-то очень противно.
— Может, у Лёхи на то и расчёт? — у Алисы сверкнули глаза. — Точно, вот же засранец. Хочет воспитать в тебе нового человека.
— Нового человека? — переспросила Саманта. — Не хочу становиться новым человеком. Меня и прежняя я полностью устраивает.
— Никто нас особо не спрашивает, хотим мы меняться или нет. Жизнь всё равно в итоге изменит и обычно не в самую лучшую сторону. Особенно, если учитывать, что сейчас происходит. Многим приходится пренебрегать дружбой и семьёй. Сейчас не до этого. Хотя и раньше особо это не было важными ценностями.
— Что может быть плохого в семье и дружбе? — недоумевала Саманта.
— Поверь, — ухмыльнулась Алиса, — ещё как может. Взять хоть Вилли и Лёху. Всем понятно, что между ними кошка пробежала. Но как исправить это? Ни ты, ни я, ни кто-то из нас этого сказать не может. Думаешь, им самим это нравится? Просто упёрлись, бараны, и не хотят делать первый шаг на встречу, не понимая, что своим поведением истеричек подставляют всех.
