— Я тебе сейчас покажу своё доброе сердце, — прошипел Алексей. — Видишь их? — кивнул Лёша назад, намекая на своих людей. — Почти каждый из них кого-то убил. Я не скажу, что нам это нравится, но все готовы испачкать руки, защищая свой дом. В этом я уверен. Поэтому, во избежания кровопролития, попрошу вас исчезнуть. Желательно также, как наши матери и отцы, — он горько усмехнулся.
— Я тебя поняла, — расстроенно ответила цыганка. — Позволь хоть, милый человек, позолотить тебе ручку. Не хочется уходить просто так, ничего не сделав.
— Только если вы потом уберётесь, — Алексей нехотя протянул мозолистую ладонь. В принципе, он ни чем не рисковал. Ценных вещей при нём не было. И только когда липкие руки цыганки прикоснулись, он вспомнил, что за пазухой лежит футляр. Но отступать было уже поздно.
Цыганка начала водить пальцами по его выемкам и линиям, что-то бубня себе под нос. Алексей всё же дал слабину и взглянул в её глаза. Оторвать взгляд он уже не смог. Казалось, что её черные зрачки поглощают весь свет, попавший в них. Окружающий мир начал меркнуть, ноги резко подкосились, сознание помутилось. Лёша не заметил, как его окутала тьма.
Темнота рассеялась. Лёша не узнал окружающей местности. Вокруг было пустынно, земля усеяна воронками от снарядов и перепахана окопами. Величественные дома, некогда красивого города, превращены в уродливые руины. В нос резко ударил удушливый запах пороха и крови.
Алексей услышал душераздирающий крик, сопровождаемый плачем. Он обернулся и увидел солдата. Точнее двух. Оба одеты в маскхалаты. Один пытался спасти своего товарища, но, судя по всему, его попытки были тщетны. На Лёшу не обращали ни какого внимания, словно его здесь и не было вовсе. Подойдя поближе, он увидел, что раненой была девушка. Лесная маскировка обагрилась в алый цвет в области живота. Не смотря на пулевое ранение, она улыбалась. Изо рта начала вытекать тоненькая, красная струйка. У солдата, что перевязывал, отсутствовал один глаз, заменённый тёмной повязкой. Из другого, цвета изумруда, не переставали течь слёзы. Он что-то шептал ей, но Алексей не мог разобрать слов. От шока Лёша не мог понять, что происходит. Он понимал только одно: их лица, покрашенные в камуфляж, ему знакомы. Алексей только не мог вспомнить, где их встречал. Казалось, что это было в совсем другой жизни.
Внезапно в то место, где он стоял, попал снаряд. Лёша рефлекторно закрыл лицо руками. Он очнулся. Вокруг всё было также. Никакой войны, отравленной снарядами земли и вездесущий смерти. Лишь мягкая трава и багровый закат.
Над Алексеем склонился Вильгельм, протягивая железный футляр с пулевым отверстием.
— Цыганка у тебя украла, — объяснил Вилли.
— Спасибо, — Лёша спрятал драгоценную коробочку. — А где они сами?
— Как только увидели нас — дали дёру, — ухмыльнулся Вилли. — В суматохе я заметил, что цыганка роется в твоей одежде. Она была быстрой, но я быстрее. Ох и визжала она, конечно.
— Позволю себе шутку, пока Саманта не слышит. Все люди равны, но цыгане не люди.
— В каждой шутке есть доля правды, — Вильгельм помог Алексею подняться. Лёша последовал в дом.
— Вилли, — он обернулся.
— Да?
— Спасибо.
— Обращайся, — улыбнулась Вильгельм.
***
Пепел медленно падал на деревянное покрытие, разбиваясь в мелкую крошку. Гвин выкуривал уже третью сигарету. Иногда нужно менять способы медленной кончины. Он сидел на том же пыльном диване, на том же засранном чердаке. Каждый вечер Гвин приходил сюда и думал, что делать дальше. С любым другим человеком альбинос бы поступил своим излюбленным способом: приказал притащить в кабинет и выслушивал слезливые просьбы помиловать, прежде чем вздёрнуть на петле. С Лизой он ни в коем случае не посмел так поступить. Напротив, Гвин даже боялся сходить к ней в гости. Боялся не вынести её испуганного и одновременно осуждающего взгляда. Единственное, на что Гвин решался, — это приходить сюда, веря, что девушка тоже придёт. И сегодня судьба расщедрилась.
Лиза несмело заглянула в комнату, увидев Альбиноса охнула, но не убежала.
— Мне сказали, что Вас можно найти здесь, господин Гвин, — она села на самый край дивана.
— Как видишь – не соврали, — он кинул сигарету прочь, напугав голубя.
— Господин Гвин…
— Ты бы знала, как меня достало это обращение, — перебил он её. — Просто Гвин.
— Гвин, — сказать это имя без уважительной приставки стоило ей больших усилий, — я хочу понять, что между нами происходит и закончить это…
— Я наркоман, — прервал Гвин Лизу.
— Что? — карие зрачки начали расширяться.
