— Хотя, нет, давай начнём всё с самого начала. В первую очередь я сирота. Мамочка завернула меня в пакет, когда мне было пять месяцев, и выбросила в мусорный бак. Но меня нашли, о чём я сто раз пожалел. В детском доме я не помню день, когда меня не били, не окунали головой в толчок или не пытались состричь волосы. В девять лет я уже курил. В двенадцать первый раз попал в отделении полиции за воровство, хотя заниматься этим начал на несколько лет раньше. В шестнадцать лет получил свой первый срок на три года, за хранение наркотиков, но тогда ещё их не употреблял. И не смотря на свой статус белой вороны, я смог добиться авторитета. Когда началась заварушка, я понял, что это мой шанс пожить наконец-то счастливо. Но поверь, ни секунды не получал удовольствия до встречи с тобой. И да, за это время умудрился стать наркоманом. Иногда я не могу жить без дозы пары часов, а иногда могу терпеть и неделю. Всё зависит от настроения моего пулевого ранения. Знаешь, что странно? Эти несколько дней проведённые с тобой, я напрочь забыл о кокаине, но, как только ты бросила меня, ломка сразу дала о себе знать. Я не могу жить без тебя. Я завяну, как те розы, что ты оставила. Вокруг столько пустых оболочек, что только и мечтают, когда я кончусь, а ты единственная, кому есть дело до меня, за всю мою никому нахер ненужную жизнь, — всё это альбинос сказал совершенно безэмоционально, словно это и не касалось его.
Лиза молчала, пытаясь переварить его слова. Гвин лишь терпеливо ждал, что она ответит. Альбинос уже давно решил, что если она убежит, то он вышибет себе пистолетом мозги.
— Я всё поняла, — вскоре ответила Лиза. — Теперь у меня не хватит совести бросить тебя.
— Правда? — ему хотелось заплакать, но Гвин смог подавить в себе этот порыв.
— Господин… — запнулась она. — Гвин. Я вижу, как тяжело тебе всё это даётся. Ещё немного, и твоя власть станет твоей же могилой. Так что позволь помочь тебе. Помочь сделать всех нас чуточку счастливее.
— С удовольствием, — выдохнул Гвин. — Только дай обещание.
— Какое?
— Что никогда не бросишь и не предашь меня.
— Это очень серьёзная клятва, — она нахмурилась. — Но я постараюсь её исполнить.
— Поцелуй меня, — Лиза уловила эти слова лишь краем уха.
— Нахал! — она слегка толкнула его.
— Надо же как-то закрепить договор о сотрудничестве, — рассмеялся он.
— Ну раз так.
Лиза придвинулась, и их губы сомкнулись, оставаясь такими до самого рассвета. Вместе с поцелуем ушли и все проблемы, оставляя лишь то, что не даст ни одна проститутка — любовь. За эту ночь Гвин изменился. Нет, циничность, жестокость и эгоистичность никуда не делись. Просто вместе с ними поселилось ещё что-то. Кажется, это называлось счастьем.
Боевая стойка. Частое дыхание. Белый пар из рта. Саманта подгадала момент и бросилась в атаку с деревянным ножом наперевес. Напористости ей было не занимать. Алексей лишь ухмыльнулся. Он увернулся, сделал меткую подсечку и легко выхватил нож. Другой бы оппонент сразу же рухнул, как мешок картошки, но Лёша подхватил лёгкое тело и аккуратно положил на покрытую инеем землю.
— У тебя слишком предсказуемые движения, — Алексей нагнулся, глядя на раскрасневшееся лицо. — Не давай противнику понять, что у тебя на уме, — он помог ей подняться.
Они оглянулись. Погода выдалась пасмурной. Голое поле стоически терпело первые заморозки. Лес уходил в спячку. На его печальном фоне все были поглощены тренировкой, разбившись на пары, и под пристальным взглядом Барона выполняли указанные упражнения. Не смотря на холод, многие поскидывали верхнюю одежду. Вильгельм, Барон и Алексей пришли к выводу, что не мешало бы следить за физической подготовкой и теперь уже как месяц, раз в три дня, люди Барона и жители поместья «трясли жирком». Но не единой физической нагрузкой и рукопашным боем было ограничено данное мероприятие. Тренировку по стрельбе никто не отменял.
— Всё, — похлопала Барон, — хватит друг друга колотить! Алиса, Сергей, — она указала на мишени, — покажем высший пилотаж.
Мишени прикрепили на деревья с дистанцией около пятидесяти метров. Каждый делал по три выстрела. Блондинка стреляла от бедра, очевидно давая фору остальным.
— Сколько там? — без особого интереса спросила она Сергея.
— Двадцать семь из тридцати, — ответил азиат, глядя в бинокль.
— Плохо, — сплюнула девушка.
— Барон, — обратилась к ней Саманта, — можно мне попробовать?
— Ни за что, — отрезала блондинка, досылая патроны в обойму. — Мне дорога моя жизнь.
— Так мы же не боевыми, — встал на защиту Алексей. — Дайте ей воздушку, пусть попробует.
— Принесите воздушку, — нехотя согласилась Барон.
Холодная рукоять обжигала нежные ладони. С непривычки Саманта чуть не упустила оружие. Барон скептически глянула на положение её рук.
— Приклад должен упираться в плечо, — блондинка переложила одну ладонь на ручку, а другую передвинула на другое место ствола. — Не хватало, чтобы ты ещё от отдачи зуб выбила.
