Саманта кивнула, пытаясь прогнать румянец с лица.
— Знаешь, — он взглянул в сторону болота, — надо их будет исследовать. Как-нибудь зимой выберусь, когда вода замёрзнет.
— Возьмёшь меня с собой?
— Не знаю. Слишком опасно для тебя.
— А одному ещё опаснее.
— Ладно, — немного подумав, Алексей согласился, — уговорила. Только пообещай, что научишься метко стрелять.
— Я постараюсь, — бойко пообещала Саманта.
***
Огонь звонко ломал дрова в камине, озаряя комнату и распространяя успокаивающее тепло. Гвин закурил сигарету, усевшись на кушетку. Элизабет крепко заснула, при этом блаженно улыбаясь. Она была обнаженной. Гвин заботливо укрыл её одеялом. Альбинос заметил, что тоже улыбается. Не своей привычной улыбкой циника, а самой искренней и добродушной. Ещё никогда он не получал от соития столько удовольствия. Но момент счастья короток и нужно возвращаться к своим обязанностям.
Гвин включил лампу и склонился над картой, водя простым карандашом в «Тёмном секторе». Так его окружение называло семнадцатый, восемнадцатый и двадцатый квадрат, где была потеряна связь с отрядом Марка, обосновавшийся в районе упавшего самолёта. Очень долгое время не получалось добыть информацию об этой местности. И вот удача. Разведчики завербовали «крысу».
Альбинос не знал ни личности, ни мотивов шпиона. Известно было, что информатор сам предложил свои услуги, в обмен на амнистию и привилегии. В этом Гвин не видел ничего удивительного, каждый хочет держать свою задницу в тепле. Его больше волновало столь добровольное предательство своих товарищей. И тем не менее Гвин узнал многое. О Бароне, о поместье, о численности и о вооружении. Теперь альбиноса волновало только одно: избавиться от опасного противника и как можно меньшими средствами. Ещё не хватало, чтобы на фабриках узнали о жизни за периметром. Революционные мысли последние, что сейчас нужно Гвину.
Гвин не заметил, как Лиза подошла к нему и обняла со спины, прикоснувшись грудью.
— Опять мой господин строит наполеоновские планы? — игриво спросила девушка.
— Всё думаю, что делать с «Тёмным сектором».
— И что же ты надумал?
— Не знаю. Скорей всего всех придётся убить. Иного выхода я не вижу.
— Гвин, ты уверен? — голос Лизы дрогнул. — Я читала в докладе, что там совсем маленькие дети. Неужели ты и их прикончишь?
— Придётся, — процедил Гвин избегая её взгляда.
— Это не выход, — категорично заявила Лиза. — Пролив реки крови, ты долго не удержишься у власти.
— Власти без крови не бывает, — Гвин начинал злиться, но смог подавить гнев. — Хорошо. Что ты предлагаешь?
— Позволь мне попробовать предложить им стать нашими союзниками. Судя по всему, у них опытные бойцы. Так зачем убивать друг друга, если можно принести сотрудничеством пользу обеим сторонам?
Гвин молчал, стуча пальцами по столу.
— Даю тебе срок до весны.
— Спасибо, — Лиза поцеловала его в щеку.
— Если ничего не добьёшься, мне придется их уничтожить. Как раз к тому времени у меня будет сформировано три полностью укомплектованных полка.
— Сколько же это человек?
— Почти шесть тысяч. К лету скорей всего сформируем первую бригаду*.
— Гвин, зачем тебе такая большая армия? Неужели тебя не устраивает та власть, какой ты сейчас обладаешь?
— Причём здесь власть, — он взял её за руку и повёл к повешенной на стене карте Европы. — Взгляни, — махнул рукой Гвин. — Куда бы не упал твой взгляд, везде бушует хаос, анархия и произвол. Не знаю, как тебя, а меня это не устраивает. Человек без порядка и дисциплины становится диким. Что же с ним станет через лет так двадцать? Неужели мы опять скатимся к первобытному образу жизни? Ну уж нет, — зрачки Альбиноса загорелись в пламени камина. — Раз уж у меня в руках такая власть, то я использую её на все сто процентов. Я спасу Европу от нахлынувшей тьмы. Я спасу человечество от неминуемой гибели. Ну же, Элизабет. Мы же поклялись сделать всех чуточку счастливее. Разве нет?
— Да, — Лиза с трудом справилась с нахлынувшей волной ужаса. — И я всеми силами помогу тебе в этом.
Они обнялись и их губы соприкоснулись. Сомкнутые ладони передвигались по лесостепи и болотам Восточной Европы. Где-то там был и их родной город.
***
Указатель
1. Один полк состоит приблизительно из двух тысяч человек. Одна бригада — почти восемь тысяч человек. Одна дивизия — десять тысяч человек, разных родов войск.
Белые стены сливались на фоне присыпанной белыми хлопьями поляны и скрывали, что находится за ними. Сверху блестела колючая проволока, подчёркивая неприступность. Белоснежное покрывало обрывалось тёмным лесом. В нём слышалось звонкое завывание ветра, нагонявшее тоску. На границе леса и поляны установили видавшие виды таблички. Тёмный рисунок черепа с костями тонко намекал: «Не лезь! Зашибёт!» Надпись большими буквами «МИНЫ» подтверждала эту мысль.
