– Да, в известной мере, – спокойно ответил Чжугэ Лян.
– Кроме того, я недавно узнал, что Лю Бэй трижды навещал вас в вашей хижине, – продолжал Чжан Чжао. – Говорят, что теперь, когда вы согласились стать его советником, он чувствует себя как рыба в воде и собирается отвоевать Цзинчжоу и Сянъян.
«Чжан Чжао – первый советник Сунь Цюаня, и если не поставить его в тупик, вряд ли удастся договориться с самим Сунь Цюанем», – подумал Чжугэ Лян и сказал:
– Мне кажется, что овладеть землями вдоль реки Хань было так же легко, как взмахнуть рукой. Но мой господин, гуманный и справедливый Лю Бэй, не пожелал захватить владения, принадлежащие человеку одного с ним рода. К несчастью, Лю Цзун, глупый мальчишка, тайно покорился Цао Цао, поддавшись на его льстивые уговоры, и стал жертвой его коварства. Теперь, надеюсь, вам ясно, что господин мой принял наиболее благоразумное решение – расположиться в Цзянся и выждать.
– В таком случае ваши слова расходятся с делом! – заявил Чжан Чжао. – Вы сравниваете себя с Гуань Чжуном и Юэ И, а ведь Хуань-гун, когда ему служил Гуань Чжун, объединил под своей властью всех князей Поднебесной! Вам должно быть также известно, что Юэ И поддержал ослабевшее княжество Янь и покорил более семидесяти городов княжества Ци [83]. Это были настоящие мудрецы, которые прославили свой век! А вы? Вы жили отшельником в своей хижине, свысока смотрели на простых людей, насмехались над ними, а сами ничего не делали. Но раз уж вы стали служить Лю Бэю, можно было полагать, что это принесет народу благоденствие, что прекратятся грабежи и смуты. Ведь прежде Лю Бэй бродил с места на место, захватывал города, теперь же, когда ему служите вы, все взирают на него с надеждой! Даже малые дети говорят, что Лю Бэй подобен тигру, у которого выросли крылья, что вскоре Ханьский правящий дом снова начнет процветать, а род Цао Цао будет уничтожен! И все бывшие сановники императорского двора, живущие ныне в уединении, усиленно трут глаза, чтобы спала завеса мрака и открылось сияние солнца и луны, чтобы народ спасся из пучины бедствий! Но все получилось наоборот! Почему, когда вы стали советником Лю Бэя, воины его побросали латы и копья и обратились в бегство, лишь заслышав о приближении Цао Цао? Вы не смогли помочь Лю Бяо успокоить простой народ, а его сироте-сыну – защитить свои владения. Вы покинули Синье и бежали в Фаньчэн; вас разбили в Данъяне – вы бежали в Сякоу. Вам даже негде приютиться! С вашим приходом дела у Лю Бэя пошли еще хуже! Скажите, случалось ли такое с Гуань Чжуном и Юэ И? Надеюсь, вы не прогневаетесь на меня за мои глупые слова?
В ответ Чжугэ Лян рассмеялся.
– Птица Пэн [84] летает за десять тысяч ли, но разве понимают ее стремления простые птицы? Вот, к примеру, заболел человек. Сперва он пьет только рисовый отвар и целебные настои, а когда деятельность внутренних органов налаживается и тело крепнет, больной начинает есть мясо, которое придает ему силы, и пьет крепкие снадобья для полного исцеления. Болезнь проходит, и человек снова здоров. Но предположим, больной не хочет ждать, пока восстановятся его жизненные силы, и, желая добиться скорейшего выздоровления, начинает преждевременно пить крепкие настои. Тогда ему становится все хуже и хуже… Мой господин после поражения в Жунани нашел приют у своего родича Лю Бяо. У него оставалась тогда едва ли тысяча воинов, а из военачальников – только Гуань Юй, Чжан Фэй да Чжао Юнь. Лю Бэй был все равно что больной. Он избрал своим временным убежищем Синье, небольшой уездный городок, затерявшийся среди гор, с небольшим населением и скудными запасами провианта. Может ли в таком городишке обороняться настоящий полководец? Но даже при нехватке войск и оружия, при непрочности городских стен, при недостатке провианта мы все же сожгли лагерь врага в Боване и с помощью вод реки Байхэ обратили в бегство войска Цао Жэня и Сяхоу Дуня. Вряд ли Гуань Чжун и Юэ И смогли бы добиться большего! Что же до Лю Цзуна, то к этому Лю Бэй не имеет никакого отношения. Пусть бы даже он знал, что Лю Цзун собирается сдаться Цао Цао, разве согласился бы он захватить земли человека, носящего ту же фамилию, что он сам? Вот где великая гуманность, вот где великая справедливость! Вспомните, как несколько сот тысяч человек, жаждущих справедливости, вместе со стариками и малолетними детьми последовали за Лю Бэем, когда он вынужден был бежать из Синье. Он не покинул свой народ, хотя из-за этого ему приходилось делать всего лишь по десять ли в день! Он и не подумал укрыться за стенами Цзянлина, а предпочел делить с народом все тяготы и лишения! Интересно, что малому не устоять против большого, что победы и поражения – обычное дело для воина. Подлинное искусство управления государством, прочность и безопасность династии зависят от главного советника. Из сотни человек, которые умеют судить да рядить так искусно, что кажется, никому с ними не сравниться, едва ли найдется один, способный, когда придет время, действовать, сообразуясь с обстоятельствами. Вот эти-то люди и служат посмешищем для Поднебесной!
