Сянь-чжу не послушался совета Чжао Юня. Он отдал приказ подымать войска в поход против Сунь Цюаня и отправил в Ланчжун гонца с приказом о назначении Чжан Фэя начальником конницы и колесниц. Чжан Фэй, горя желанием отомстить за Гуань Юя, поехал вместе с гонцом в Чэнду.
Сянь-чжу между тем ежедневно выходил в поле обучать войско. Он решил во что бы то ни стало отправиться в поход. Сановники встревожились и решили посоветоваться с Чжугэ Ляном.
– Сын неба только что вступил на трон, и если он сам поведет войско против Сунь Цюаня, это только повредит нам! – сказали сановники. – Государь вас слушается, попробуйте его отговорить.
– Я пробовал, – ответил Чжугэ Лян, – но он и слушать не желает. Пойдемте к нему вместе.
В сопровождении чиновников Чжугэ Лян снова пришел к Сянь-чжу и обратился к нему с такими словами:
– Государь, если бы вы шли против Цао Пзя, то могли бы возглавить войско, ибо это был бы поход за торжество справедливости в Поднебесной. Но раз вы идете войной против Сунь Цюаня, во главе войска достаточно поставить простого полководца.
Государь заколебался было, поддавшись настойчивым уговорам Чжугэ Ляна, как вдруг доложили о приезде Чжан Фэя. Представ перед государем, Чжан Фэй поклонился до земли и, обняв его ноги, заплакал. Сянь-чжу тоже не мог удержаться от слез.
– Неужели вы, став государем, забыли клятву, данную нами в Персиковом саду? – спросил Чжан Фэй. – Можем ли мы не отомстить за брата?
– Чиновники отговаривают нас от этого, и мы не решаемся действовать опрометчиво, – ответил Сянь-чжу.
– Что они знают о нашем союзе? – воскликнул Чжан Фэй. – Я отправлюсь в поход, пусть это стоит мне жизни!
– Мы пойдем с тобой вместе, – ответил Сянь-чжу.
Все стали отговаривать Сянь-чжу от похода, но он даже Чжугэ Ляна не пожелал слушать.
Выступление было назначено на третий день седьмого месяца.
Возвратившись в Ланчжун, Чжан Фэй отдал приказ за три дня приготовить траурные белые знамена и латы для всего войска. В поход воины должны были идти в трауре.
Однако на второй день военачальники Фань Цзян и Чжан Да явились в шатер к Чжан Фэю и сказали:
– Белые знамена и латы так быстро не достанешь, нельзя ли продлить срок?
– Я не дождусь часа мести! – в гневе вскричал Чжан Фэй. – Если бы только это было возможно, я завтра был бы у вражеских границ! Как вы смеете не подчиняться моему приказу?
И он велел страже наказать Фань Цзяна и Чжан Да плетьми.
– Что же делать? – обратился Фань Цзян к Чжан Да, когда оба они, жестоко избитые, вернулись в лагерь. – Чжан Фэй взрывается, как порох. Чего доброго, в следующий раз головы нам отрубит.
– Пока не поздно, надо его убить, – ответил Чжан Да.
– Да, но как это сделать?
– Если нам суждено остаться в живых, значит, он будет сегодня пьян, – загадал Чжан Да. – Если же нам суждено умереть, он пить сегодня не будет.
На том они и порешили.
Чжан Фэй сидел в шатре, терзаемый тревогой. Он места себе не находил и, в конце концов, приказал подать вина.
Во время первой стражи оскорбленные Фань Цзян и Чжан Да, спрятав под одеждой короткие мечи, пробрались в шатер, где спал крепким сном захмелевший Чжан Фэй, неслышно приблизились к его ложу и вонзили ему в живот мечи. Чжан Фэй только вскрикнул во сне и умер.
Сянь-чжу в это время уже выступил в поход. Чиновники во главе с Чжугэ Ляном, проводив его за десять ли от города, вернулись обратно.
Ночью на стоянке Сянь-чжу от волнения дрожал всем телом и не мог заснуть в своем шатре. Он встал и вышел посмотреть на звезды. В этот миг на северо-западе упала звезда величиною с ковш. Желая узнать, что это за предзнаменование, Сянь-чжу отправил гонца с письмом к Чжугэ Ляну.
Чжугэ Лян прислал ответ: «Падение звезды предвещает гибель большого военачальника. Через три дня получите печальную весть».
Ровно через три дня от У Баня, подчиненного Чжан Фэя, прибыл гонец с письмом, из которого Сянь-чжу узнал о гибели Чжан Фэя.
На другой день к Сянь-чжу во главе отряда всадников примчался молодой воин в белой одежде и серебряных латах. Это был сын Чжан Фэя.
– Фань Цзянь и Чжан Да убили моего батюшку и, взяв его голову, бежали в Восточное У, – плача рассказывал он.
– Ты готов вместе с У Банем возглавить передовой отряд, чтобы отомстить за своего батюшку? – спросил Сянь-чжу.
– За государство и за отца я готов десять тысяч раз умереть! – горячо воскликнул Чжан Бао.
В этот момент в шатер вошел еще один молодой воин в белой траурной одежде и серебряных латах. Это был сын Гуань Юя.
– Мы вспоминаем то время, – промолвил Сянь-чжу, – когда трое простых людей вступили в братский союз и дали клятву верности на жизнь и на смерть! А теперь, когда мы стали государем и могли бы вместе с братьями наслаждаться победами и почестями, они погибли по злой воле врага! Сердце мое разрывается, когда я смотрю на своих племянников!
Сянь-чжу снова стал плакать.
– Вы удалитесь пока, – сказали чиновники молодым воинам, – надо дать мудрейшему немного успокоиться и отдохнуть.
– Сын неба так горюет, чем бы его развлечь? – спрашивали друг друга чиновники.
