После этого Вэйский ван Цао Пэй торжественно принял отречение государя и взошел на престол. Цзя Сюй, сопровождаемый чиновниками, поднялся на возвышение для представления новому государю.
Цао Пэй назвал второй период своего правления Желтым началом [121], а государство – великим царством Вэй. Затем был объявлен указ о всеобщем прощении преступников по всей Поднебесной.
– На небе не бывает двух солнц, у народа не может быть двух государей, – сказал Хуа Синь, обращаясь к новому государю. – Ханьский император отрекся от престола и по закону подлежит ссылке в отдаленное место. Просим вас, государь, указать местожительство рода Лю.
Сянь-ди под руки подвели к новому государю и поставили на колени. Цао Пэй пожаловал ему титул Шанъянского гуна и повелел в тот же день отбыть в Шанъян.
– Свержение императора и возведение на престол другого – с древнейших времен дело обычное! – сказал Хуа Синь, тыча обнаженным мечом в сторону Сянь-ди. – Наш новый правитель гуманен и милостив, он тебя не казнит, а жалует титулом Шанъянского гуна и повелевает сегодня же уехать в Шанъян! И смотри, без вызова не являйся ко двору!
Сдерживая слезы, Сянь-ди поблагодарил за милость, сел на коня и уехал. Воины и народ, опечаленные, проводили его.
Вдруг налетел, взметая песок и камни, бешеный вихрь, хлынул ливень, стало темно. Ветром задуло все свечи; Цао Пэй в страхе упал. Чиновники унесли его, но он долго не мог прийти в себя.
Лишь через несколько дней Цао Пэй вышел в зал принять поздравления чиновников. Он не совсем еще пришел в себя и стал подумывать, уж не заколдован ли старый сюйчанский дворец. В конце концов, он решил переехать в Лоян, где для него выстроили новый дворец.
Вести об этом проникли в Чэнду. Их привез какой-то человек, он же передал слух о низвержении ханьского государя Сянь-ди.
Потрясенный этими вестями, Лю Бэй заболел. Все дела княжества легли на плечи Чжугэ Ляна, и он сказал Сюй Цзину и высшему сановнику Цзяо Чжоу:
– Поднебесная ни дня не может оставаться без государя. Было бы великим счастьем, если бы Ханьчжунский ван принял императорский титул.
Чиновники поддержали Чжугэ Ляна, и он подал Ханьчжунскому вану доклад, в котором просил его принять императорский титул.
– Видно, вы хотите, чтобы и я прослыл бесчестным человеком? – заволновался Лю Бэй.
– О нет! – поспешил возразить Чжугэ Лян. – Мы желаем, чтобы вы законно, как потомок Ханьского дома, продолжили правление великой династии. Ведь Цао Пэй силой захватил трон.
– Уж не хотите ли вы, чтоб и я действовал как мятежник! – воскликнул Ханьчжунский ван, меняясь в лице, и удалился во внутренние покои. Чиновники разошлись.
Видя, что Ханьчжунский ван непреклонен в своем решении, Чжугэ Лян решил пойти на хитрость. Он притворился больным и перестал являться во дворец.
Тогда Ханьчжунский ван отправился его навестить.
– Что с вами, учитель? – спросил он, подходя к ложу.
– Сердце мое разбито! Чувствую, что недолго мне жить! – отвечал Чжу- гэ Лян.
– Что же вас огорчило? – с тревогой воскликнул Ханьчжунский ван.
Чжугэ Лян не ответил. Лю Бэй повторил свой вопрос, но Чжугэ Лян сделал вид, что ему тяжко, и закрыл глаза.
– Скажите мне, что вас печалит? – снова спросил Лю Бэй.
Наконец Чжугэ Лян открыл глаза и со вздохом произнес:
– Встретив вас, я покинул свою хижину и с тех пор неотступно следую за вами. Вы всегда слушались моих советов и наставлений, а теперь, овладев землями Сычуани, позабыли о том, что я говорил прежде. Цао Пэй захватил трон. Ныне никто не совершает жертвоприношений на алтаре Ханьской династии. Вы должны принять императорский титул! Ваш долг уничтожить царство Вэй и вновь возвысить великий род Лю! Не думал я, что вы станете так упорствовать! Помните, если вы откажетесь от императорского трона, все чиновники и военачальники покинут вас!
– Я вовсе не отказываюсь, – произнес Ханьчжунский ван. – Боюсь только навлечь на себя гнев народа Поднебесной.
– Мудрец сказал: «Если название неправильно, слова не повинуются», – продолжал Чжугэ Лян. – Вы правильно все называете, значит, и слова должны вам повиноваться. Тут и толковать не о чем! Не забывайте: кто откажется от дара Неба, навлечет на себя несчастье!
– Хорошо, учитель, – сказал Ханьчжунский ван. – Я все сделаю, как вы советуете. Только выздоравливайте скорее!
В тот же миг Чжугэ Лян вскочил с ложа и стукнул веером по переплету окна; дожидавшиеся этого знака военные и гражданские чиновники ввалились толпой и поклонились Ханьчжунскому вану.
– Господин мой, – обратился к нему Чжугэ Лян. – А теперь прикажите построить возвышение и выберите счастливый день для великой цере- монии!
Спустя некоторое время Чжугэ Лян проводил Ханьчжунского вана во дворец и распорядился соорудить возвышение в Удане, южнее Чэнду.
В назначенный день чиновники усадили Ханьчжунского вана в императорскую колесницу с бубенцами и вместе с ним отправились в Удан.
Сановник Цяо Чжоу, стоя у алтаря, начал читать жертвенное поминание:
